Автор
Под лучами красного пламени жарких огней, дети расселись вокруг. Они слушают мудрость старого шамана, широко раскрывая глаза от удивления. Вокруг них взрослые тоже сидят в тишине, лишь иногда щелкая ногтями или прихлопывая паразитов. Главный рассказчик сидит на покоробленной кости великого кота, его всем уважают за знания и опыт....
Какое-никакое, а мясо! Это вам не травки-муравки, ягодки-грибочки.
И только собрался Гнездо в кои-то веки сытно покушать – а тут Пархим со своими новыми правилами. Возмутился парень, понятное дело. Кто ж захочет так просто отдать добычу после недельного голодания? Раскричался, кинулся в кулаки. И даже неизвестно, кто бы победил в честном поединке. Пархим – мужик крепкий, большой, такого свалить непросто. Но и Гнездо, хоть и молодой, но не слабак – работал подмастерьем у кузнеца, кулаки имел пудовые.
Только честного поединка не получилось.
А вчера вечерком посидели у костра, покумекали, как дальше быть. Решили, что раз к городу путь перекрыт, нужно возвращаться домой.
И потом, как разузнаем что к чему, то и решим – стоит ли бежать куда-то или можно вернуться в родные хаты.
Однако шагать по мощеному тракту или продираться по бездорожью сквозь колючие кустарники – не одно и то же. Расстояние, что с колонной беженцев проходили за полтора дня, теперь займёт впятеро больше времени.
Потому сегодня встали с утра пораньше, попили воды из ручья, пожевали кислых ягод – и двинулись в путь. Настроение у всех было хорошее – оставаться тут уже каждому невмоготу. Даже Гнездо впервые улыбался с тех пор, как получил тумаков.
Солнце перевалило за полдень, когда длинный нос Шмелека учуял запахи дыма и пищи. Кто-то неподалёку готовил на костре обед. И это не было очередным кулинарным наваждением – с каждой минутой запах становился явственнее.
- Там люди, - Шмелек остановился и указал рукой в нужном направлении. – И у них есть еда.
- Или нелюди, - хмыкнул Пархим. Как вожак их мужицкой банды, он вынужден быть осторожней прочих. Однако, на что не пойдешь из-за голода? Тут без вариантов, требовалось рискнуть."
"- Кто у нас самый юркий? Никак Шнырь? – Пархим повернулся к суетливому мужичонке, который, как рассказывали, отмотал в своё время пять лет каторги за воровство.
