В Эхо первой любви читатели погружаются в мир прохладных вечеров и теплых прикосновений, когда сердце замирает от незнакомого счастья. Атмосфера книги наполняется нежностью и тихой надеждой, словно шепчущаяся мелодия старинной музыки в темном лесу.
У детей еще и каникулы не успеют закончиться, а я дома. Такой им тогда фейерверк забабахаю, что они просто опупеют».
Он еще немножко помечтал, зная, что этого не произойдет, но волшебство новогодней ночи позволяло верить в любые несбыточные вещи, а потом надоело фантазировать, и Зиганшин просто стал смотреть на Фриду, такую таинственно прекрасную в мерцании свечей.
«Радуйся сейчас, – вдруг будто кто-то сказал у него в голове, – радуйся, потому что это единственный Новый год, который вы встречаете вместе».
Зиганшина даже зазнобило от безнадежности этой мысли. Да и мыслью трудно было это назвать.
«Нет, – возразил он себе, выйдя на кухню, чтобы не показать Фриде волнения, – не единственный. Следующий, да, она встретит вдвоем с маленьким, и еще несколько лет, а потом я вернусь к ней. Что бы меня ни ожидало в зоне, я выдержу и вернусь».
Первого января Льва Абрамовича ждал сюрприз: позвонил дядя Миша с предложением встретиться, и любезность его простиралась настолько, что он готов был сам подъехать в удобное Дворкину место.
Охранник оказался крепышом около пятидесяти, с невзрачной простой физиономией, на которой однако ясно проступала та внутренняя чистота, которую можно видеть только у счастливых многодетных мужиков.
В дом дядя Миша гостя не звал, по традиции беседовали на крыльце, но Лев Абрамович понял по крепкому, но очень старому срубу дома, по маленькому кончику самого простого шифера, выглядывающего из-под высокой снежной шапки, которую намели на крыше прошедшие метели, по ровному забору, доски которого, однако же, были совершенно серыми от старости, что живет семья дяди Миши достойно и деятельно, но очень скромно."
"Пока мужчины разговаривали, мимо много раз проносились ребятишки, и от того, что они сновали туда-сюда, Льву Абрамовичу стало казаться, будто их у дяди Миши минимум двадцать, но через какое-то время он начал различать ребят и понял, что в этом доме экономят на чем угодно, только не на детях.
