В Эхо первой любви читатели погружаются в мир прохладных вечеров и теплых прикосновений, когда сердце замирает от незнакомого счастья. Атмосфера книги наполняется нежностью и тихой надеждой, словно шепчущаяся мелодия старинной музыки в темном лесу.
Лена встретила его в легкой шубке жемчужного цвета, которая очень ей шла, а войдя в дом, небрежно сбросила ее и осталась в халатике. Наверное, очень дорогом и красивом, но все же халатике. Мстислав Юрьевич нахмурился – он не знал за Леной привычки к простоте и того рода непринужденности, которая создает всем неловкость и неудобство. Сам он даже любимые джинсы постеснялся надеть, брюки отпарил, и вдруг Лена встречает его так, будто они пять лет женаты! И волнение его прошло.
Одна радость, Клавдии нигде не видно.
Пройдя анфиладу комнат, роскошное убранство которых сражало наповал даже при самом беглом взгляде, они оказались в бассейне.
Стены и потолок были стеклянными, с такими редкими переборками, что Зиганшину на миг показалось, будто они вышли на улицу. Вода в чаше плескалась абсолютно прозрачная и пахла приятно, а не так, как в общественных бассейнах. Мстислав Юрьевич остановился на пороге, не решаясь ступать в уличной обуви, но Лена быстро прошла к наружной стене, возле которой стояли кресла и низкий столик с фруктами, села в одно кресло и с улыбкой указала на второе.
Зиганшин сел, повернувшись так, чтобы видеть пейзаж, открывавшийся за стеклянной стеной: небольшая площадка с вечнозеленым газоном и пустыми клумбами, глухой забор с завитушками, а за ним унылое поле с пожухлой травой и торчащими, как ржавая арматура, гигантскими зонтиками борщевика и безнадежно моросящий дождик.
Наверное, здесь гораздо веселее летом, когда все покрывается цветами, или, наоборот, зимой, когда на стеклянную крышу, медленно кружась, опускаются хлопья снега, или просто по ночам, когда ничего не видно, кроме луны и звезд.
"Он заметил, что одно из стекол было укреплено чуть иначе, чем остальные, и понял, что это – дверь в сад, сейчас, наверное, законсервированная до весны. Машинально подумалось, что любой недобрый человек, испугавшись пафосного охранника и мощных ворот на парадном входе, может спокойно обогнуть участок, с комфортом вскарабкаться по завитушкам забора, разбить стеклянную стену бассейна и попасть в дом.
– Хочешь поплавать? – спросила Лена, мягко улыбаясь. – Я помню, как ты это любил.
Зиганшин пробормотал, что ничего не взял с собой.
– Я дам тебе плавки, халат и полотенце. Покупаемся, как раньше? Как тогда, в Соснове?
Воспоминание вдруг словно жаркой волной обдало его, и пришлось заняться чисткой апельсина, чтобы скрыть от Лены волнение.
