В Эхо первой любви читатели погружаются в мир прохладных вечеров и теплых прикосновений, когда сердце замирает от незнакомого счастья. Атмосфера книги наполняется нежностью и тихой надеждой, словно шепчущаяся мелодия старинной музыки в темном лесу.
Я такой борщ в этот раз сварил, Фрида, прямо ешь, и хочется, а со сметанкой так вообще! Мы с ребятами тебя устроим по-царски, будешь лежать да поправляться.
Фрида покачала головой.
– Ну что за глупые идеи, – Слава притянул ее к себе, – оставаться тут одной, в этом гадюшнике? Зачем?
– Затем, что если надо объяснять, то не надо объяснять! И это мой дом вообще-то, какой уж есть, а не гадюшник.
Слава пожал плечами и стал надевать ботинки. Фрида смотрела на него и думала, что волшебство кончилось, и снова она из желанной женщины превратилась в глупое взбалмошное создание не от мира сего.
Чувствуя себя опустошенной и нелепой в одеяле, она ждала, чтобы Слава поскорее ушел и можно было бы спокойно переживать их первую размолвку. Чудесное чувство единения дается людям очень ненадолго, все остальное время приходится самим строить отношения, и кто сказал, будто это легко?
Слава выпрямился, потянулся за курткой и вдруг опустил руку.
– А, теперь понял, – сказал он и засмеялся, и Фрида тоже улыбнулась, потому что любила его смех, – ты хочешь войти в мой дом уже официальной хозяйкой! Прости, но у нас все так быстро с тобой произошло, что я просто забыл уточнить эту позицию.
– Теперь-то уж конечно, – сказала Фрида сварливо, – теперь куда деваться честной девушке.
– А может, к деду пока отвезу тебя? – предложил Слава. – Все с дедом веселее, чем тут, и я рядом. Прости, что я сразу не подумал, что ты внучка Льва Абрамовича, и для него оскорбительно будет, если ты вдруг начнешь со мной жить.
"Фрида улыбнулась, но к дедушке ехать отказалась, несмотря на то что очень хотела его повидать. Она так и не призналась Льву Абрамовичу в своей болезни и не хотела говорить о ней теперь, когда все самое страшное позади, но по внешнему виду и поведению внучки дед сразу догадается, что с ней что-то не в порядке. Это одна причина, а вторая еще прозаичнее – работать некому. Два оставшихся доктора молотили сутки через сутки, выполняя каждый объем работы троих специалистов, и, зная об этом катастрофическом положении дел, Фрида не считала возможным прохлаждаться на больничном.
– Ты что, с ума сошла, – закричал Слава, когда она поведала ему о своих намерениях, – не смей даже думать! Нет, глупая жена – это идеально, но не такой же ценой, солнышко, в самом-то деле! Прямо не знаю, как тебя тут оставлять с такими геройскими настроениями.
