В Эхо первой любви читатели погружаются в мир прохладных вечеров и теплых прикосновений, когда сердце замирает от незнакомого счастья. Атмосфера книги наполняется нежностью и тихой надеждой, словно шепчущаяся мелодия старинной музыки в темном лесу.
Народу собралось совсем мало, все же тетя Оля скончалась на девяносто седьмом году, пережив многих своих учеников и почти всех родственников, и Зиганшин решил, что не будет вреда в том, если он за нее помолится.
Однако, стоя рядом с телом с горящей свечой в левой руке и послушно крестясь вслед за священником, он никак не мог вызвать в душе скорбь. Наоборот, вспоминались все больше радостные моменты, он словно заново переживал, как идет в незнакомый дом, крепко держа отца за руку, как выбирает вместе с ним самые красивые цветы (сегодня он купил такие же).
Он вспоминал, потом думал о Фриде и сердился на себя, что счастлив в эту грустную минуту, но ничего не мог поделать, только из последних сил отгонял от себя греховные мысли, как целовал Фриду и как первый раз положил ладонь ей на грудь.
«Тетя Оля бы меня не одобрила за такие мысли», – подумал Зиганшин и поехал на кладбище, хотя мама сказала, что там нести гроб уже не будет нужно."
"Могила располагалась на самой окраине кладбища, так что далеко было видно луг с редкими деревьями, покрытый увядшей травой и прорезанный ломаной линией узкого ручья. Вода в ручье замерзла и выглядела, словно старое серебро, точно такое, как у тети Оли дома.
Слушая стук мерзлой земли о крышку гроба, Зиганшин подставил лицо мягким солнечным лучам и больше не сопротивлялся умиротворению и покою.
«Спасибо вам, тетя Оля, – прошептал он, – буду вспоминать вас и молиться».
– Мам, я женюсь, – сказал Зиганшин, – наверное, не самый подходящий день сказать тебе, но так уж вышло.
