В Эхо первой любви читатели погружаются в мир прохладных вечеров и теплых прикосновений, когда сердце замирает от незнакомого счастья. Атмосфера книги наполняется нежностью и тихой надеждой, словно шепчущаяся мелодия старинной музыки в темном лесу.
– А, так ты не по залету женишься? Ну надо же…
Зиганшин рассмеялся и еле удержался, чтобы не напомнить маме, что ему тридцать семь лет и он давно умеет себя контролировать, но вовремя спохватился, что с матерью о таком разговаривать нельзя.
– Слушай, а твоя любовь всей жизни книгу ж выпустила, ты в курсе? – вдруг воскликнула мама.
– Лена? Да быть не может! – улыбнулся Мстислав Юрьевич. – Она двух слов связать была не в состоянии, я все сочинения за нее писал, в том числе вступительное.
– Как же это вам удалось?
– Ладно уж, открою тебе секрет.
Мама покачала головой:
– Видишь, как тебе гормоны свет застили? А теперь умножь свое тогдашнее состояние на десять и получишь слабое представление о психике беременной женщины.
Зиганшин сказал, что прекрасно понимает, о чем говорит мама, и обязательно будет учитывать в дальнейшем, когда проблема приобретет практическую значимость, а пока что говорить о беременности не только пустословие, но и плохая примета.
Мама сказала «тьфу-тьфу-тьфу» и постучала по условно деревянной панели.
Зиганшину от мысли, что теперь существует на свете художественное описание Лениной жизни, а может быть, и первой любви, сделалось тоскливо.
– А ты читала эту книжку? – с беспокойством спросил он.
– Да буду я еще обо всякую макулатуру глаза ломать! Так, в магазине полистала. Еще, главное, называется так претенциозно: «Неведомые ему слезы»."
"– Почему претенциозно? Точная цитата из «Мертвых душ». Обычно говорят «невидимые миру слезы», а Гоголь писал: «видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы». Наверное, Лена открыла для себя русскую классику, когда старший сын в школу пошел. А ты не посмотрела, там про меня ничего нет?
– Вроде бы нет. Но, знаешь, я смалодушничала и быстро пролистала начало книги.
– Не хотелось бы в расцвете лет стать героем литературного произведения, – хмыкнул Зиганшин и стал высматривать, где припарковаться.
