В Эхо первой любви читатели погружаются в мир прохладных вечеров и теплых прикосновений, когда сердце замирает от незнакомого счастья. Атмосфера книги наполняется нежностью и тихой надеждой, словно шепчущаяся мелодия старинной музыки в темном лесу.
За разговорами он и не заметил, как доехали до дома.
Он вышел, помог маме выбраться из машины и уже хотел прощаться, как она вдруг взяла его за рукав и сказала задумчиво:
– Знаешь, странно. Я помню, Лена была девка позитивная. Эгоистичная, как все красотки, жадная до жизни, но позитивная. Не знаю, как там дальше, но тогда она мне казалась похожей на меня саму, и мне было это приятно, и я думала, что ты меня, может быть, любишь, раз влюбился в такую же, как родная мать. И родители у нее были хорошие очень люди, добрые, веселые и дочку любили.
– Мам, а ты точно только пролистала?
– Нет, ну я, конечно, посидела с книжкой, пока кофе пила, но не купила. Я же быстро читаю, ты знаешь.
…Проводив мать, Зиганшин поехал в книжный магазин. Книгу Лены разместили в первых рядах, под большим плакатом с фотографией автора, так что она сразу бросалась в глаза каждому входящему.
Он взял роскошный том в суперобложке, посмотрел на прекрасную черно-белую фотографию Лены на кремовом фоне, на нервно, будто от руки вписанные имя автора и заголовок с манерным многоточием и остро почувствовал фальшивость и фотографии, хотя Лена получилась на ней очень похоже, и названия, и самой книги, несмотря на всю ее добротность, на суперобложку и плотные белоснежные страницы.
Зиганшин подержал том в руках, хотел открыть, но не смог, и поставил обратно на полку.
