Автор
Росла редкая верблюжья колючка и жалкие кустики саксаула, прячась под рельефной арматурой и массивными бетонными плитами. Городской центр выглядел уютнее — отдаленные постройки были повыше, сделанные из прочного бетона, ограждая песок от городских разливов.
Смертельно раненый русак умудрился от вас уйти. Уж не знаю, как он прошел через весь город и кто ему помог, но он ушел из ваших рук, а потом умер. Ты и тут облажался, Пахан. Тебе даже оружие и шмот его не достались!
Но меня это мало касалось — я простой охотник, мне в эти разборки не влезть. И тут бац — сам Татарин меня сватает на роль проводника! Вот это шанс! Да? Мне с трудом удалось показать свою незаинтересованность, еле-еле вышло представить себя не желающим проблем простым охотником. Они меня еще и уговаривали! Едва получилось у них меня уболтать — аж угрожать пришлось, чтобы я со скрипом согласился….
А затем судьба начала дарить мне шанс за шансом! Бессадулинские радостно принялись умирать, прямо-таки пачками гибли. Мне и делать ничего не пришлось. Я был пассажиром на рейсе своей мечты! В самом конце так и вовсе мне дали царский подарок — возможность прийти в город первым и одиноким. Все знали о тех, кто ушел с чужаками в загадочный поход. Знали и про меня. Знал и ты, да? И когда я вернулся в город, крича о сокровищах, об оружии и прочем — ты не смог удержаться и вот я здесь.
Выговорившись, я шумно выдохнул, помассировал виски, затем опрокинул стакан с коньяком, по столу побежал ручеек крепкого алкоголя."
"— Где крестик Тимофеича? — спросил я мрачно — Золотой крестик. Вадик Урод отдал его Лике. А та отдала тебе. Я специально задавал вопросы на эту тему. Я знаю, что крест моего отца где-то здесь, среди завалов золота. Скажи где именно, чтобы мне не пришлось искать?
Плачущий Пахан не ответил ничего.
Что ж… дело сделано….
— Я слышал, что золото легко плавится — заметил я вслух, по пути к подоконнику.
Беря бутылку за бутылкой, графин за графином, я разлил алкоголь по всей комнате, обильно смочил шторы, стол Пахана и его самого.
— Ы-ы-ы-ы-ы!
— Да-да — кивал я — Да. И Тимофеич не хотел умирать. Знаешь, я обещал ему внука. Да вот не вышло…
— Ы-ы-ы….
— Хватит! — зло буркнул я, глядя на Пахана — Умей умереть достойно, сучий ты потрох! Чего боишься? Будь мужчиной, твою мать! Сиди ровно, прими смерть с мужеством! И если встретишься там с Тимофеичем — передай ему, что сын его Битум в порядке, все у него хорошо, что он помнит своего отца и никогда не забудет.
