Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
Тело Куприяна Степановича уложили в спальне, навертев вокруг остатков головы темное покрывало, чтобы скрыть страшную рану. Одна из горничных упала в обморок, и Брусницкому пришлось приводить ее в чувство; потом упала в обморок старшая дочь, которая пришла посмотреть на отца. По правде говоря, старый врач старался сторониться всего, что было связано с похоронами и смертью; и вот теперь ему пришлось находиться в доме, где лежит убитый, и к тому же посетители донимали Брусницкого вопросами о том, кто убил фабриканта и кто теперь будет вместо него вести дела.
– Чертовы стервятники!
Сам он хотел уехать к себе, но вдова попросила его задержаться, подкрепив слова деньгами.
– Доктор, я не выдержу… Не уезжайте, Яков Сидорович, я прошу вас! Я не за себя больше всего боюсь, а за девочек… Если что случится, не за земским же доктором посылать!
Брусницкий покорился своей судьбе и гонорару, утешая себя тем, что его поставили выше коллеги и конкурента.
Увы, в погоне за золотым тельцом старый доктор пропустил самое главное, а именно: одного из визитеров, который направился не в спальню, где лежало тело, а в кабинет Селиванова, причем найти его сумел не сразу, а только после того, как заглянул в несколько комнат.
Не обнаружив того, чего искал, гость стал лихорадочно озираться и, завидев в углу запирающийся шкаф для документов, стал искать ключи. Их нигде не было видно. Кусая губы, гость смотрел на шкаф, как на смертельного врага, потом решился, сгреб бумаги в центр стола и швырнул туда горящую свечу. Убедившись, что бумага загорелась и огонь стремительно распространяется, поджигатель быстрыми шагами вышел из кабинета и спустился по лест-нице…
– Пожар!
– Горим!"
"Не прошло и получаса, как заполыхал весь дом.
