Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
Кто-то должен был пошире раскрыть двери, чтобы удобнее было нести тело, и Сашенька поспешил сделать это, но по его лицу Георгий Арсеньевич видел, что вовсе не желание помочь движет молодым человеком, а все то же стремление как можно скорее избавиться от скандалистки и забыть, что она вообще существует на свете. Уходя, Волин расслышал, как Бэрли с ученым видом спрашивает у хозяина дома:
– А у вас имеется… как это сказать… наказание за самовольное проникновение в чужая собственность?
– Разумеется, есть, – ответила за отца Наденька, – но эта женщина явно больна, и зачем папе вызывать полицию, когда можно обойтись врачом…
Василису Печку кое-как пристроили в шарабан, причем голова ее свешивалась вниз, как у мертвой.
– Подождите! Георгий Арсеньевич, подождите!
Волин обернулся и увидел, как Ольга Ивановна, даже не надев пальто, сбежала с крыльца.
– Я могу поехать с вами… Я ведь нужна вам?
– Ольга Ивановна, я не имею права лишать вас такого прекрасного вечера, – серьезно произнес доктор.
Но его слова не обманули Ольгу Ивановну – она поняла, что ее присутствие доктору неприятно, он заметил отвращение, с каким она смотрела там, в гостиной, на Василису и ее никчемного мужа, и теперь Волин осуждает ее за это. Из ее рта вырывался пар, но Ольга Ивановна даже не чувствовала, как ей холодно.
– Как скажете, доктор, – стараясь говорить как можно более ехидно, промолвила она.
Георгий Арсеньевич посмотрел на ее несчастные глаза и смягчился.
– Идите в дом, Ольга Ивановна… Вы простудитесь, не нужно этого. Идите, не стойте тут на ветру.
У нее отлегло от сердца, она подумала, что доктор все-таки заботится о ней… Но Волин уже забрался в шарабан, и думал он только о том, что ему делать, если больная в ближайшее время не придет в себя.
– Она ведь не умрет? – умоляюще спросил штабс-капитан. Складки жира на его шее и те обвисли от горя.
– Будем надеяться, что нет, – хмуро ответил Волин. – И зачем вы сюда приехали!
Он все еще переживал из-за испорченного вечера, но штабс-капитан понял его по-своему.
– Поверьте, доктор, я ведь тоже говорил ей: зачем? – зашептал он. – Говорил, все равно ничего хорошего из этого не получится… А она как удила закусила: хочу, мол, в глаза бесстыжие ему поглядеть, подлецу этому!
Терентий Емельянович судорожно всхлипнул и закрыл глаза рукой.
