Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
Однако я все же советую подумать о пути номер один, по той простой причине, что зрителю ничего не грозит, в то время как человек, ввязывающийся в скандал даже с самыми благими намерениями, становится его участником, а никакой участник не застрахован от травм и телесных повреждений, вплоть до самых тяжелых.
Скандал, произошедший в доме Снегирева, произвел на присутствующих особенно гнетущее впечатление. Слишком уж резким получился переход от блистательной баронессы Корф к не понять откуда взявшейся базарной бабе, плюющей в лицо интеллигентам и дерущейся сумочками.
– Часто с ней такое бывает? – спросил Георгий Арсеньевич у отставного штабс-капитана, который с отчаянием на лице стоял на коленях возле тела своей жены.
– Бывает? – тупо переспросил штабс-капитан. – Конечно, сударь, бывает… В последнее время еще чаще, чем раньше…
Дмитрий Колозин обернулся к Снегиреву:
– Павел Антонович, это ужасное недоразумение… Я видел эту женщину на суде, где она распространяла обо мне чудовищные небылицы, но я понятия не имел, что она проследует за мной и сюда…
– Голубчик, вы ни в чем не виноваты, – сказал хозяин дома, успокаивающе похлопав его по плечу.
Он увидел, как сверкают глаза у его жены, как раздуваются ее маленькие ноздри, и смешался.
– Я не хочу, чтобы эта особа находилась в нашем доме, – зло отчеканила госпожа Снегирева.
– Леночка, дружочек, – пробормотал Павел Антонович, – но ведь ей плохо…
– Она плюнула тебе в лицо, хотела тебя ударить, а что, если бы она решила тебя убить? – Леночка картинно сложила руки.
Ее слова услышал штабс-капитан.
– Моя Василиса не убийца! – сердито бросил он. – Не то что некоторые, – он покосился на Колозина, – кого вы принимаете под своим кровом…
– Полно вам, милостивый государь, – сказал фабрикант со скучающей гримасой. – Господин Колозин оправдан судом, и у властей к нему нет никаких претензий.
