Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
Когда мы восхищаемся чем-то, нам приятно, если наше восхищение разделяют, и неприятно, если кто-то противопоставляет ему свой скептицизм. Но тут из прихожей послышались сердитые голоса, и доктор машинально повернул голову к дверям.
В следующее мгновение они распахнулись, и на пороге показалась странная пара: одетая в дешевенький тулупчик рыжая востроносая женщина лет сорока пяти, за которой следовал унылый человечек с тараканьими усами, судя по выправке и виду – отставной унтер-офицер.
Первой опомнилась хозяйка дома.
– Что вам угодно? – спросила она высоким неприятным голосом. – Вы из газеты? Но мы сегодня не ожидали репортеров…
– Из газеты, как же! – вызывающе ответила странная женщина, покрепче стискивая сумочку, которую она держала в руках. – Я хочу этому подлецу в глаза посмотреть, вот что! Как вас земля носит, а? – обратилась она к Снегиреву. – А еще почтенный человек называется! Писатель!
Тут Сашенька почувствовал, что пора вмешаться, и решительно выступил вперед.
– Простите, сударыня… Кажется, я имел честь видеть вас прежде, но не припоминаю…
– Да Печка я, Печка! – взвизгнула баба. – Василиса Матвеевна, вот как меня зовут! А это мой муж Терентий Емельянович, штабс-капитан… в отставке…
Ее спутник изобразил нечто вроде поклона, одновременно дергая супругу за рукав, чтобы призвать ее к порядку.
– Это сестра жертвы, – пояснил Сашенька, обращаясь не только к отцу, но и к гостям, которые переглядывались с недоумением. – Той… той женщины, которую убили.
– Верно, убили! – провизжала Василиса. – А кто убил? Да вот этот и убил! – Она выбросила вперед руку и обличающим перстом указала на Дмитрия Колозина, который не знал, куда ему деться.
