Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
– Благодарствуем, гораздо лучше, – ответила Василиса звонким голосом.
Медсестра метнула на нее странный взгляд и совершенно неожиданно спросила:
– Скажите мне вот что: кто-нибудь из вас выходил из палаты сегодня ночью?
– Зачем? – искренне удивился Терентий Емельянович.
– Ну, мало ли, – туманно ответила неприятная особа. – Вдруг вам так захотелось.
Штабс-капитан и его жена обменялись быстрым взглядом.
– Если вы хотите сказать, что нам тут не место… – начала Василиса дрожащим голосом.
– Нет, – отмахнулась странная медсестра, – я вовсе не о том.
Терентий Емельянович, который пытался зевнуть, прикрыв рот рукой, застыл на месте. Василиса вытаращила глаза, потом завозилась, приподнимаясь на кровати.
– Как – убит? – пронзительно закричала она, волнуясь. – Что значит убит?
– Убит значит убит, – отрезала Ольга Ивановна, – ничего больше. Так ночью вы не выходили отсюда?
Василиса открыла рот.
– Да кто же его так? Божечки мои! Как это вышло? За что его?.. А почему вы спрашиваете, не выходили ли мы? – внезапно насторожилась она.
– Не важно, что я думаю, – сухо ответила Ольга Ивановна. – Будет следствие, и для вашего же блага лучше, если вы не попытаетесь сейчас бежать.
– Бежать? Да вы что? – заверещала Василиса. – Мы здесь останемся… чтобы все разузнать хорошенько! Да я… Я руку пожму тому, кто его убил! Вот!"
"Она разрумянилась, ее глаза горели так, словно она только что выиграла в лотерею целое состояние, рыжие нечесаные волосы свисали, как у ведьмы.
Ольгу Ивановну покоробило. Она вышла, прикрыв за собой дверь, передала сиделкам указание – ни в коем случае не выпускать этих двоих из больницы, после чего пошла будить доктора.
«А я так хотела, чтобы он отдохнул хоть немного… пока больных мало… Какое у него лицо сделалось тогда ночью… Словно этот противный старик Фаддей Ильич был ему самый близкий и родной человек…»
А пока палата, в которой лежала Василиса Печка, сделалась центром всеобщего притяжения. То и дело в дверь кто-нибудь заглядывал, а самые бесцеремонные еще и навязывались с вопросами, кто именно укокошил студента: муж или жена.
Отставной штабс-капитан бледнел, краснел, шевелил усами, нервно чесал складки жира над шеей и клялся, что он не убивал Дмитрия Колозина, даже пальцем его не тронул. Что касается Василисы, то она с удовольствием включилась в игру и теперь уверяла всех, кто был согласен слушать, что студент умер из-за того, что она ему желала смерти и даже молилась о ней.
