Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
Какой ей резон вступаться за вас? Не держите меня за дурака, милостивый государь!
Вне себя Федор сделал движение, чтобы схватить фабриканта за воротник, но тот отступил и больно ударил молодого человека по рукам тростью.
– Полегче, Федор Алексеевич, полегче! Вы знаете, что я знаю, это вы убили Колозина, и покончим на этом. Как и почему это случилось, мне, по правде говоря, совершенно наплевать. Главное – мне достаточно нанести один визит Порошину или Ленгле, чтобы разрушить вашу жизнь раз и навсегда. И что тогда будет делать ваша бесценная маменька? Она же не переживет, если вас сошлют второй раз… Не переживет!
– Вы мерзавец, – мрачно уронил Федор, чувствуя полное, ослепительное бессилие, осознание которого способно было свести с ума.
– Совершенно верно, – покладисто согласился Селиванов, – и ваше счастье, что я мерзавец, который хочет заполучить ваше имение. А то был бы я мерзавцем и сознательным гражданином – и сразу же доложил бы куда следует. Так что, Федор Алексеевич? Решим вопросец полюбовно?
– Откуда мне знать, что вы не донесете на меня после того, как я отдам вам имение? – недобро сощурился его собеседник.
– Федор Алексеевич, я деловой человек. Такой пустяк, как правосудие, меня не интересует. Меня заботит только одно: мои интересы. Если вы продадите мне имение, то, будьте благонадежны, я забуду то, что видел этой ночью. Я вообще случайно оказался снаружи – бессонница, то да се… Луна светила… Правда, потом стал хлопьями сыпать снег…
– Все вы врете, – холодно сказал Федор, с ненавистью глядя на своего собеседника.
– Будет вам, Федор Алексеевич, – усмехнулся фабрикант. – Ну что вам дадут эти скучные подробности? Допустим, я подозреваю, что у меня воруют кое-что, и хочу поймать вора с поличным. Ночью я обходил территорию, не заметил ничего подозрительного, и вдруг бах! Выстрел где-то в стороне. Ну я и пошел на звук, и как раз подоспел к тому моменту, когда вы вывели из конюшни лошадь и пытались погрузить на нее труп, а она чуяла мертвеца, храпела и упиралась.
– Это из-за лошади, – ответил Меркулов удрученно. – Я хотел оставить труп в лесу, но недалеко от дома Одинцовых лошадь встала на дыбы и сбросила тело. Я не смог погрузить его обратно, и мне пришлось оттащить его в кусты.
