Автор
Взрыв молчания: резкий старт в бешеной атмосфере секретного расследования. Эксклюзивная история об исчезновении высокопоставленных чиновников, где каждая секунда важна. Вы не найдете здесь романтической сказки — только холод и решительность.
Согнувшись пополам, он отшатывается, но уже через мгновение снова кидается вперёд, не давая придурку встать. И теперь уже начинается то, чему я была свидетелем пару раз в клубах, когда какой-нибудь пьяный идиот слишком настойчиво ко мне клеился: Карим, бормоча ругательства, начинает его мордовать.
— Он наш посетитель! — выкрикиваю я, впившись ногтями себе в предплечья.
Карим тянет изрядно потрёпанного соперника за рубашку и, тяжело дыша, рычит:"
"— Чтобы я тебя, сука, никогда больше в моём ресторане не видел.
У меня трясутся руки, а в крови столько адреналина, что я могла бы запросто экспортировать его за рубеж. Карим выпрямляется, дёргает плечами, поправляя выбившую из-за пояса рубашку, вытирает рукавом лоб. Он всёещё в бешенстве, о чём свидетельствуют невидящий взгляд и раздувающаяся грудная клетка.
— У тебя кровь на руках, — лепечу я, забывая о существовании бычьей шеи. — Надо обработать.
Едва ли Карим меня слышит, поэтому приходится потянуть его за руку.
— Всё, хватит-хватит… Пойдём, ладно? Больно? Я всё обработаю… На кухне должна аптечка быть…
Мысли расползаются как непослушные тараканы, поэтому мне ежесекундно приходится напоминать себе о том, что необходимо делать. Выбрать из связки нужный ключ, что, кстати, оказывается не так просто, когда руки ходят ходуном, отключить сигнализацию, чтобы не перебудить весь район, щёлкнуть выключателем. Карим всёэто время молча стоит за мной, напоминая о своём присутствии лишь звуком сбившегося дыхания.
— Пойдём на кухню, — тоненько пищу я, вжившись в образ нежной принцессы, спасённой благородным рыцарем.
Карим, всё так же не проронив ни слова, следует туда за мной, включает кран и, подставив кулаки под проточную воду, терпеливо ждёт, пока я разыщу аптечку.
— Нашла. — Развернувшись, я со смущённой улыбкой демонстрирую ему нужный контейнер. — Присядь вот сюда, — киваю на одинокий стул в углу.
— Пойдём лучше в кабинет, — хрипло возражает он. — Мне переодеться нужно.
Мне даже не удаётся удивиться, что у него и в «Родене» есть сменная одежда. Сейчас фанатичная тяга Карима к чистоте приходится очень кстати, потому что его белоснежная рубашка забрызгана кровью, а по центру красуется грязный след от ботинка.
Заискивающе пролепетав «конечно», я иду вслед за ним той самой послушной овцой.
