Автор
Взрыв молчания: резкий старт в бешеной атмосфере секретного расследования. Эксклюзивная история об исчезновении высокопоставленных чиновников, где каждая секунда важна. Вы не найдете здесь романтической сказки — только холод и решительность.
Сколько вопросов ещё целый месяц крутилось у меня в голове — словами не передать. В тот день я уехала ночевать к бабушке — не смогла находиться дома. Пыталась примерить на маму слова: стареющая проститутка, недостойная, вертихвостка — и даже представляла, что обрываю с ней всякие связи, но почему-то никак не складывалось. Вспоминалось почему-то только хорошее: как она помогала мне подкладывать вату в первый лифчик, чтобы рубашка сидела эффектнее, и как мы вдвоём под гитару пели мою любимую песню «ДДТ» — наш коронный номер, и как на день рождения мама подарила мне чехол на телефон с моим именем, который я так хотела… Вспоминала и ненавидеть её не могла.
19
Дважды постучавшись в кабинет Карима, я приоткрываю дверь и кротко уточняю:
— К тебе можно?
Он отрывается от телефона и, на долю секунду задержавшись на мне взглядом, откладывает его в сторону.
— Да, проходи. Там, кстати, за дальним угловым столом компания сидит ещё, не заметила?
— Нет, ушла минут десять назад.
Карим снова берётся за телефон, но, передумав, выпускает его из рук и бормочет: «Потом».
Я сажусь напротив, разглаживаю тщательно отутюженную юбку и поднимаю глаза. Карим излучает с собой вежливую готовность слушать, но смотрит отстранённо. Как закоренелый вегетарианец на кусок жирнейшей свинины — без малейшего вожделения. И так происходит всю неделю после того нашего разговора, который, в общем-то, разговором можно с натяжкой назвать.
Обижаться и раздражаться из-за его игнора почему-то не получается, хотя обычно это помогает чувствовать себя правой. Мне тоскливо, как было бы тоскливо остывающему и никому не нужному стейку, умей он чувствовать.
— Я по поводу террасы. Ты посмотрел образцы вышивки на пледах, которые я присылала? Ещё мне нужно согласовать с тобой количество официантов. У меня уже есть двое людей, готовых хоть завтра выйти, но нужно больше.
— Нанимай. Образцы посмотрю чуть позже и тебе напишу.
«Напишу» падает в меня куском чего-то холодного и склизкого. Будто устрицу проглотила, а я их, кстати, терпеть не могу. Не позвонит, не зайдёт ко мне сам и, на худой конец, не пригласит к себе в кабинет. Просто напишет.
Я киваю:
— Хорошо.
Ззнаю, что пора уйти, потому что согласовывать больше нечего. В конце недели терраса будет укомплектована мебелью, и всё, можно работать.
