В подъезде убивают пенсионерку-врача, а вскоре погибает её подруга-медсестра. Дети погибших — журналист и библиотекарь — начинают расследование и обнаруживают опасную тайну из прошлого, связывающую их родителей. Каждый новый ответ приближает их к смертельной опасности.
И она рассказала, как решила сообщить Коноваловым правду и что супруги поведали ей в ответ… И, наконец, приступила к главному – о чем мать Коноваловой сказала ей уже на улице: о беременности дочери.
– О main Gott! – воскликнул Дима. – Лена Коновалова была беременна!.. Но от кого?!
– Мама Коноваловой не знает, – покачала головой Надя. – Даже не догадывается. У Лены никого не было.
– Все говорят: “У Лены никого не было!” – в сердцах воскликнул Дима. – Что ей – ветром надуло?!
Надя замкнулась – и лицо у нее стало расстроенным: как всегда, когда в ее присутствии повышали голос.
– Впрочем, извини… – пробормотал Полуянов. – Меня чертовски эта ситуация напрягает… Хочешь послушать, что узнал я?
Она кивнула.
Дима рассказал все, что выяснил за прошедший день, вполовину быстрее, чем Надя. Он-то излагал по-мужски, по-журналистски: сперва главное, затем детали. Первую историю, выуженную из Интернета, он начал так:
– Араб погиб два месяца назад, он был террористом и мультимиллионером…
Во втором повествовании главное звучало следующим образом:
– Маньяк благополучно руководит холодильным заводом, однако создалось впечатление, что он откуда-то знает меня…
Когда Дима закончил рассказ, принесенное для них горячее остыло, а пиво начало согреваться. И в качестве резюме Дима, раздосадованный, сказал то, что говорить совсем не думал:
– Я ничего не понимаю! Я запутался. И я не знаю, что нам делать!..
Он сразу пожалел о сказанном: “Ох, дурак я!.. Нельзя показывать Наде свою слабость! Она так на меня надеется!""
– Давай поедим и выпьем, – понимающе улыбнулась Надежда. – Голодное брюхо к детективам глухо.
Дима благодарно кивнул и принялся за жареные крылышки с пивом. А когда он покончил с едой, настроение у него явно улучшилось. Надю, похоже, тоже зацепила вкусная пища и выпивка, и глаза у нее заблестели.
– Когда я не знаю, что делать, – лукаво сказала она, – я обычно смотрю в гороскоп. Или гадаю.
– Пытаешься объяснить рациональное с помощью метафизического? – понимающе ухмыльнулся Дима. – Дельно!.. Ну, и на чем мы будем гадать? На кофейной гуще? Предупреждаю: здесь кофе по-турецки не варят, только “эспрессо”. А в нем гущи нет… Или, может, погадаем, как пифии, на птичьих внутренностях? – Дима кивнул на обглоданные им куриные крылья.
Надя расхохоталась.
– Мы будем гадать на книгах. – И она указала на конструктивистскую черную полку, протянувшуюся вдоль стены рядом с их столиком – та была уставлена скучными томами шестидесятых годов издания.
