В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
– И Дима снова погрузился в ноутбук: открывал и быстро просматривал страницы с упоминанием фамилии Котова. – Ничего интересного… – наконец пробормотал он. Вернулся к началу. Переписал биографию депутата-ленинградца в память компьютера. Затем возвратился к поисковой системе. Дал ей новое задание: напечатал в окошке “Я ищу” фамилию: “Шепилов”.
То же самое времяКонстантин Семенович Котов стоял у окна. Его кабинет на четвертом этаже здания Государственной думы выходил на Охотный Ряд, на серое монументальное здание гостиницы “Москва”.
Прямо под окном расстилалась восьмирядная, медленно ползущая автомобильная пробка. Авто не успевали проехать с Манежа прямо, а слева уже, с Тверской, наползали им в бок новые автомобили. Стоянка перед Думой в три ряда была заставлена черными машинами.
Державный пейзаж за окном всегда помогал Константину Семеновичу сосредоточиться и принять решение.
"Вот и сейчас депутат Котов держал в руках только что полученную повестку. Повестку доставили с фельдъегерем ему лично, минуя обычную депутатскую почту и даже котовскую доверенную секретаршу. Предусмотрительно, надо отдать прокурорским должное. Этим жестом они словно давали Котову понять: мы, как и вы, желаем избежать несанкционированной утечки, а также как следствие дальнейших, никому не нужных кривотолков.
Повестка, выписанная по обычной форме, на гадком синем бланке, приглашала “гр-на Котова” на завтра на десять тридцать утра на допрос в Генеральную прокуратуру в качестве свидетеля.
И вот теперь, застыв у окна, Константин Семенович решал: ехать ли ему завтра в Генпрокуратуру или нет. Как лицо, защищенное броней депутатской неприкосновенности, он имел полнейшее право немедленно сунуть повестку в уничтожитель бумаг и ни завтра, ни когда-либо позднее не являться ни на какой допрос.
Однако, размышлял Котов, в случае его отказа сотрудничать (демонстративного отказа или нет, это неважно) прокурорским ничего не стоит произвести, допустим, утечку в СМИ. И тогда начнется совершенно ненужная, вредная шумиха, а подозрения в его адрес будут с каждым днем только расти.
Значит, ему следует идти?.. Прямо вот так, унизительно – по первому зову? Пожалуй, да, подумал Котов.
