В подъезде убивают пенсионерку-врача, а вскоре погибает её подруга-медсестра. Дети погибших — журналист и библиотекарь — начинают расследование и обнаруживают опасную тайну из прошлого, связывающую их родителей. Каждый новый ответ приближает их к смертельной опасности.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Эксклюзивный грех» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В подъезде убивают пенсионерку-врача, а вскоре погибает её подруга-медсестра. Дети погибших — журналист и библиотекарь — начинают расследование и обнаруживают опасную тайну из прошлого, связывающую их родителей. Каждый новый ответ приближает их к смертельной опасности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анна и Сергей Литвиновы Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В подъезде убивают пенсионерку-врача, а вскоре погибает её подруга-медсестра. Дети погибших — журналист и библиотекарь — начинают расследование и обнаруживают опасную тайну из прошлого, связывающую их родителей. Каждый новый ответ приближает их к смертельной опасности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На кухонном столе вывалена вся мамина аптечка. Корвалол, валерьянка, пустырник, настойка хмеля, травяной чай “Дивный вечер”… Не помогает ничего. Никакой “Дивный вечер” не способен изгнать из памяти: черный зев жедяевской кухни, и языки пламени, лижущие занавески, и едкий, всепоглощающий запах гари, и надсадный вой пожарных машин…
Надины питомцы, звери, кажется, чувствуют ее состояние. Родька печальной колбаской ходит за ней по квартире. И даже нахальный Бакс снисходит и запрыгивает на колени.
Кажется, приезжал Димин друг Сашка. Вроде привез продуктов: и колбасы, и сыра, и пирожных в пластмассовых упаковках. Эклерчик, она его вынула к завтраку, так и остался лежать на тарелке, уже скукожился, засох.
– Очнись, Надюха! – уговаривал Сашка. – Все закончилось, все прошло!
– Да, Саша. Конечно, – покорно отвечала она.
– Выходи на работу. В институт. Нагружай себя. Занимай. Только не молчи, хорошо?!
– Ладно, Саша. Я так и сделаю.
Проводить Сашку – и снова в тишину кухни, и в ногах калачиком свернулся Родя, а Бакс восседает у нее на коленях и тянется лапой к пакетику с валерьянкой.
Надя зачем-то взялась перешивать свитер – тот самый, в котором встречалась с Димой в день похорон мамы. Пришила на рукава оторочки из меха “под далматинцев”. Оторочки получились кривые, убогие. Для чего возилась, к чему? Даже мерить не стала, убрала свитер с глаз подальше, на самое шкафное дно. “Кто он мне, Дима? Да никто! Зло победило? Ну и что? Оно, зло, всегда побеждает! Добро торжествует только в книгах и кино!.. Должна радоваться, что сама уцелела! Сашка прав: мне пора в институт, на работу, у меня и денег-то нет! А еще – мне нужно пойти в банк, забрать из ячейки дискету, переписать статью, позвонить Диминому редактору… Нет, не могу… Позже”.
Всякий раз, когда Надя шла к телефону – позвонить начальнице в библиотеку или в Сбербанк: узнать, в какие часы можно воспользоваться своей ячейкой, – словно какая-то сила хватала, не пускала звонить, останавливала… И она снова усаживалась за кухонный стол, и опять пила мамины травы, и понимала: что-то треснуло в ее жизни. Надломилось. Оборвалось. И тогда она бралась за расческу и принималась причесывать Бакса, а кот стоически переносил экзекуцию и выпускал когти не в Надины ноги, а в кромку стола.
""Надо поесть!” – думала Надя. Шла к холодильнику и на полпути останавливалась, взглядывала в окно и все смотрела и смотрела в залитый дождем двор, пыталась понять – о чем она думает? И не понимала. Кажется, в квартире работал телевизор, и радио тоже бурчало, но Надя не разбирала слов. Лица на экране хмурились, улыбались, шевелили губами – а Надя смотрела на них, словно на уродливых кукол.
Она прислушивалась к своему состоянию. Вяло говорила себе: “Да у тебя, Надька, – депрессия.
