В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Он цепко вглядывается в Надю с Димой, и поднимает свою рацию, и сейчас, кажется, сообщит всем постам: преступник здесь, я его вижу! Надя затравленно смотрит на милиционера и пытается расслышать слова, которые тот произносит в рацию…
Но им удается спокойно пройти мимо, и Дима тащит ее в загаженный, гулкий подъезд, где Надя отдает Полуянову пистолет и вздрагивает от саднящего, холодного звука – клацнул передернутый затвор.
– Дима, не надо… – тоскливо и безнадежно просит Надя.
Его лицо застыло, закаменело: такие спокойные, бронзовые профили бывают у киногероев.
У входа в подъезд кучкуются мамаши с колясками. Завидев Надежду с Димой, они перестают щебетать, впиваются в них жадными взглядами. Одна из мамочек поспешно достает сотовый телефон – кому она хочет звонить?! Дима с Надей прибавляют шаг… Бежать!
– Езжай домой, Надя, – устало и безнадежно сказал Дима, когда они снова вышли в разноцветье Тверской.
Домой! В свою кухню, в свою постель, в свой мир!
– Нет, – качает она головой.
Его губы дергаются в нервной усмешке:
– Надюшка, прошу тебя, уезжай. Зачем тебе так рисковать?! Я сделаю все один.
Стайка проходящих подростков, расслышав его реплику, восхищенно и подозрительно посматривает на Диму. Надя изо всех сил сжимает кулаки: нельзя, чтобы руки дрожали, и нельзя, чтобы Дима видел!
– Пошли в сберкассу, – хрипло говорит она. Дима усмехается, он еще в силах смеяться:
– Квартиру тебе отписать? Я могу… Только тогда нам – к нотариусу.
– Снимем банковскую ячейку. Для дискеты и дневников, – коротко поясняет Надя.
– Умно, – соглашается Дима. И добавляет:
– Ты только концовку статьи сама потом допишешь – про убийство Котова и про то, что убийца – Желяев.
– Сам допишешь.
– Думаешь? – грустно усмехается Дима.
– Уверена, – браво говорит Надя.
– Ладно, будем надеяться. А долго это – ячейку снимать?
– Полчаса максимум, – заверяет Надежда. – А ты пока звони.
""Хотя это без толку”, – добавляет она про себя. И снова – беззащитная, саднящая душу картина. Теперь Надя смотрит на нее сквозь прозрачные окна сберкассы. Многолюдная Тверская, и открытая телефонная будка, и Дима, прикрытый хрупким защитным экраном очков, и менты неподалеку на перекрестке, и они оживленно переговариваются, а один из них достает рацию…
* * *
Деньги – пыль, когда есть результат. О том, сколько он заработал, Связист подумает позже.
