В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Она была очень справедливым человеком. Во всех своих проявлениях. Вы ж сами говорите…
– А вот взяла и не сообщила она в милицию… – покачал головой Желяев. – И знаешь, Дима, почему?
– Почему?
– Да потому, что на следующее утро после драки тот парень первым делом примчался к нам в Техуниверситет. Сначала в общагу. С коньяком, икрой, сырокопчеными колбасами, тортами из “Севера”. Он прямо-таки умолял нас троих – меня, Шепилова и Котова – дело замять. Он чуть не плакал, чуть не на коленях стоял!.. Он же понял, чем ему грозит одна только драка с Шепиловым – даже безо всяких обвинений, что он довел Коновалову до самоубийства.
– Да, – задумчиво проговорил Дима, – моя мама была справедливым человеком – но вот стучать и закладывать она терпеть не могла.
Он подумал: а не врет ли все-таки Желяев? Рассказ его, однако, очень походил на правду. Правду, в которой было выпущено одно, самое важное звено: как звали того человека? И почему он стал убивать сейчас?..
– Вот они и поплатились – спустя двадцать пять лет. Воистину не делай людям добра – не получишь зла.
– Но почему? – воскликнул Дима.
"– Джинна из бутылки выпустил наш друг Шепилов… Тот парень, после того как в семьдесят восьмом году его никто не заложил, стал делать хорошую карьеру. Даже слишком хорошую. Он закончил свой институт в семьдесят девятом – а в восемьдесят шестом году я встретил его случайно на совещании в Смольном. Он уже тогда сидел в президиуме. Мы поговорили с ним в перерыве. Он был таким любезным – прямо лучший друг.
