Конечно, даже законченный псих с Дедом связываться не станет, но он вовсе ни о чем не думает.
– Ясно. Спасибо за совет, а также за то, что уделил мне время. – Я набрала номер мобильного Деда. – Игорь Николаевич, – сказала я приветливо, – мы тут все обсудили и пришли к выводу, что охрана мне ни к чему.
– Уж это позволь мне решать, – весомо ответил он, но я сурово пресекла:
– Не пойдет.
– Почему? Можешь объяснить?
– Могу, но вряд ли ты захочешь слушать. В общем, так, если я кого-то обнаружу на хвосте, то буду твердо уверена, что ты печешься не о моем благе.
Ты меня понял?
– Ты окончательно рехнулась?
– Я решу, – невежливо перебила я, – что ты обеспокоен тем, чтобы я лишнего чего не накопала. – В трубке стояла тишина, но я не отключалась, терпеливо ждала."
"– Да-а, – наконец протянул Дед, – дожил. Ты в самом деле думаешь… черт… даже не знаю, кто из нас чего заслуживает: ты хорошей порки или я отменного тумака за то, что допустил до такого…
– Я сейчас передам трубку Щеглову, – сказала я, испугавшись, что Дед, по обыкновению, может увлечься.
– Ты скажи парню, чтобы зря на меня время не тратили.
Он сказал. Весьма неохотно, но то, что надо. Щеглов кивнул и покинул машину.
На душе полегчало, прежде всего потому, что я поверила: Дед не наводил тень на плетень, а действительно беспокоился за меня. А главное, к тому, что происходит, не причастен.
Теперь в деле появился некий Сотник. Если верить гражданам, осведомленным в этих вопросах, Никифоров водил с ним дружбу на заре туманной юности.
Правда, те же граждане утверждают, что в настоящий момент они отношений не поддерживают. Но как знать? Может, просто не хотят это афишировать?
К вечеру, вернувшись домой и погуляв с Сашкой, я устроилась за столом с листами бумаги. Чертила дурацкие схемы, иногда рисовала рожи, в основном с рогами. Толку от этого на грош, но думать помогает. Сашка приподнял голову и робко тявкнул, а я крикнула:
– Это ты?
– Я, – ответил Тагаев, появляясь из гаража.
– Чем занимаешься? – подойдя поближе, проявил он интерес.
– Творчеством.
– Вот это ты называешь творчеством? – хихикнул он, ткнув пальцем в мои каракули.
– Тебе не нравится?
– А польза от этого есть?
– Не больше, чем от любой другой мазни.
– Ты самокритична.
– Не всегда.
Он устроился напротив, достал из кармана надувной шарик и протянул его мне.
– Спасибо, – сказала я и положила шарик рядом с листами бумаги.
