Автор
В бурном начале романтики, ты пытаешься вернуть нормальную жизнь, и все же сталкиваешься с неожиданным вхождением Эксклюзивного мачо в свой мир. Встреча заставляет тебя забыть о страхах и пойти на встречу своей страсти.
– Мы еще поговорим об этом… в соответствующем месте…
Тагаев сгреб его за ворот рубашки и сказал тихо, но, как всегда, впечатляюще:
– Ты жив, потому что она так захотела. – Похлопал по плечу и ласково добавил: – Топай.
Петр Викентьевич обрадовался мне, а когда сообразил, что меня вновь чрезвычайно заинтересовали его догадки о кознях предполагаемых врагов, воспрял духом и приободрился.
– Я вам с самого начала говорил, эти убийства каким-то образом направлены против меня.
Я с ним согласилась и еще два дня ухлопала на разные вопросы и напрасные поиски.
Третий день начался с хорошей вести. Лялин чувствовал себя неплохо, и его разрешили навестить. Он лежал бледный, с черными кругами у глаз, сам на себя похожий только усами. Увидев меня, он весело усмехнулся и подмигнул.
– Привет, – сказал Лялин тихо.
– Привет, – разулыбалась я, устроившись на стуле. – Как ты?
– Нормально. Скоро встану.
– Ты поторопись, мне уже ох как неймется. Помнишь, что обещал?
– Это я в бреду, – хихикнул Лялин.
– Вот так всегда.
Лялин продемонстрировал мне кулак и весело заржал, чем меня порадовал. Не иначе как в самом деле на поправку пошел, а круги под глазами – ерунда, пройдет.
– Додразнишься, – заявил он.
– Да я внутренне всегда готова. Ты только команду дай. Вот хоть сейчас, пока медсестры нет.
Он покачал головой, страшно довольный, и буркнул:
– Охота тебе смеяться над женатым человеком. – Потом взял меня за руку и вздохнул: – Рассказывай.
– О моей любви и ожидании неземного блаженства?
– О том, что раскопать успела.
– Нет, я только о любви. Все остальное тебе противопоказано. Хочешь, я красочно обрисую…
– Ты меня на грех-то не наводи.
– Так это как раз моя мечта: предаться с тобой пороку…
– Ольга, – сказал он и взглянул сурово, а я вздохнула:
– Лялин, нельзя тебе о делах думать. Вот встанешь…
– Нет, ты смерти моей хочешь, – разозлился он. – Чтоб я здесь бревном лежал и мыслями себя изводил… Докладывай.
– Первое и основное: мне очень без тебя скверно, мой друг и товарищ.
Далее я доходчиво, но коротко поведала о том, что успела разузнать, пока Лялин находился без сознания. Он слушал, кивал, не задал ни одного вопроса, что было удивительно.
– Значит, вернулись к исходной точке?
– Вернулись, – сокрушенно кивнула я.
– Чувство у меня какое-то странное, – пожаловался Лялин.
