Антон Климов улыбнулся, радуясь своему успешному бизнесу в соочной промышленности. Он не стал генералом ВДВ, но теперь обладает уверенностью, которая приписана людям его рода. Встреча с клиентами из Китая наполняла его душой патриотизма и надежды на будущее.
Отряд, начать движение!
Солдаты зашагали мелкими шажками на полусогнутых, как их учил штабс-капитан. Присутствие высоких чинов их нервировало, но в боевой обстановке нервничать придется на порядок сильнее.
— Одиночный противник впереди! — дал первую вводную Климов.
— Бах! Бах! Бах! — тал имитировать стрельбу второй номер.
— Множественный противник!
— Стоп! Граната вперед! — отдал приказ командир группы.
— Бах! Бах! Бах! — продолжил «стрелять» второй номер.
— Граната! — выкрикнул гранатометатель и действительно бросил в проход «лимонку».
Офицеры, наблюдавшие за представлением, невольно отшатнулись.
— Это болванка из дерева, господа, — поспешил объяснить Михаил.
— Ба-бах! — имитировал взрыв гранаты гранотометатель.
— Вперед! — дал приказ командир.
Группа, встав с корточек, продолжила движение…
— Бах! Бах! Бах! — имитировал добивание поверженного врага стрелок.
Дальше Климов задавал появление противника в иных вариациях, пока не отработали все возможные угрозы. Солдаты двигались и реагировали на условную угрозу почти так же, как это показывали по телевизору учения спецназа, ну разе что труба сильно пониже и дым пожиже, тут еще работать и работать.
— Что ж, это было… занимательно, — сказал генерал-майор Лохвицкий, чуть кивая. — Только не слишком ли часто «стреляют» стрелки?
— Вы не сдали неуставное оружие?! — тут же вскинулся полковник Нечволодов.
— Что за неуставное оружие? — нахмурившись, спросил комбриг.
Пришлось рассказать об эпопеи с «мексиканками» и планах на их использование.
— Ясно. Почему не запросили официальное разрешение по команде, Михаил Антонович?
— Это эксперимент, ваше превосходительство… и давайте будем говорить прямо, начни я действовать по команде, то по некоторым, всем хорошо известным причинам, мог бы не пробиться даже дальше командира батальона… А если бы и пробился, то застрял бы на следующем рубеже.
Лохвицкий дернул губами в улыбке, скосив взгляд на пыхтящего в гневе Нечволодова."
"— …И тогда пришлось бы действовать уже через его голову, что было бы еще хуже — прямое нарушение субординации, чем если бы как сейчас я все сделал в частном порядке на свой страх и риск, с чем и попался на горячем.
— Я вас услышал, Михаил Антонович.
