Антон Климов улыбнулся, радуясь своему успешному бизнесу в соочной промышленности. Он не стал генералом ВДВ, но теперь обладает уверенностью, которая приписана людям его рода. Встреча с клиентами из Китая наполняла его душой патриотизма и надежды на будущее.
Немного помолчав, с задумчивым видом обдумывая сложившуюся непростую ситуацию, кою закрутил этот неугомонный и дерзкий, если не сказать сильнее, штабс-капитан, он продолжил:
— Что ж, раз это ваша личная инициатива, то не вижу причин вам и дальше мешать заниматься экспериментами, если они не идут в ущерб вашим служебным обязанностям. Глядишь, может действительно получится что-то стоящее чем заинтересуются французы…
Командир бригады оборвал себя на полуслове, но и так все всё прекрасно поняли.
— Благодарю, ваше превосходительство.
— Кстати, лично довожу до вашего сведения Михаил Антонович, что ваше присутствие на музыкальном вечере, кое состоится завтра в честь отправки на фронт Первой особой бригады, что организовал посол России во Франции, обязательно.
— Э-э…
— По глазам вижу, что это так, — усмехнулся генерал-майор. — Я хотел бы, среди прочих, услышать там несколько новых ваших песен… У вас есть таковые?
— Так точно, ваше превосходительство, есть несколько свежих.
— Вот и замечательно.
Комсостав бригады покинул полигон. Разве что полковник Нечволодов зло и многообещающе сверкнул на него глазами.
«И чего он на меня так взъелся? — недоумевал Климов. — Вроде нигде не пересекались раньше. Неужели на него так песня воздействовала? Или та негритянка с юбкой из бананов больше не дает и из-за этого кидается на всех?»
— Ну, легко отделался, всего-то и надо, что несколько раз спеть… Продолжаем!
Глава 13
32Российский посол Извольский Александр Петрович, Михаилу Климову не понравился с первого взгляда. Вот бывает так, увидишь человека, еще даже словом с ним не перемолвившись, но возникает стойкое ощущение, что перед тобой тип с гнилью выражаемого в снобизме и болезненном самолюбии.
Даже с полковниками он общался через губу, что уж говорить об офицерах с меньшими званиями — пустое место, которых он практически демонстративно не замечал.
