Антон Климов улыбнулся, радуясь своему успешному бизнесу в соочной промышленности. Он не стал генералом ВДВ, но теперь обладает уверенностью, которая приписана людям его рода. Встреча с клиентами из Китая наполняла его душой патриотизма и надежды на будущее.
— Надо себя лучше контролировать».
Быстро осмотревшись по сторонам Михаил Климов увидел, что на него смотрят с любопытством и ожиданием, а значит ничего такого крамольного он все же не ляпнул забывшись.
Гитара тоже кстати играть перестала.
— Не могли бы вы спеть эту песню нам, господин шатабс-капитан? Мы ее не слышали…
— Э-э…
Собравшиеся офицеры одобрительно загудели, дескать спой птичка, спой красава.
— Да, Михаил Антонович, спойте, — поддержал офицеров, подошедший полковник Нечволодов, командир первого особого пехотного полка.
— Но я…
Михаил хотел сказать, что песня не его и он не помнит весь текст, только отрывки. С запоминанием текстов стихов и песен у него действительно имелись некоторые трудности. Но сейчас вдруг понял, что помнит эту песню от начала и до конца, даже более того, и многие другие тоже, что оставили в его душе определенный отпечаток сильно понравившись в свое время, так что он слушал их много-много раз.
«Это мне такой бонус с абсолютной памятью небеса прописали?» — с восторгом подумалось ему, ибо бонус был бы очень в тему.
Впрочем, губу с огорчением пришлось закатывать обратно. Память оказалась далеко не абсолютной. Попытка сходу вспомнить текст песни Кати Лель «Муси-пуси» с треском провалилась.
«Но может это потому, что я ее ни разу не дослушал до конца?» — подумал он с надеждой.
Но как показала еще одна попытка вспомнить песню, что дослушал до конца, но не понравилась, все равно не смог.
Ему протянули гитару.
— Хорошо…
Михаил, взяв гитару и присев на кнехт, перебрал струны, подтянул немного парочку и, не испытывая ни малейших неудобств от публичного выступления, запел, подражая автору песни, не опасаясь дать петуха, ибо из памяти реципиента знал, что голос у тела хороший.
Надо мною тишина, небо полное дождя,Дождь проходит сквозь меня,Но боли больше нет.
— Ваша песня, Михаил Антонович? — спросил полковник Нечволодов.
— Моя, Михаил Дмитриевич, — присвоил себе авторство Михаил.
