Антон Климов улыбнулся, радуясь своему успешному бизнесу в соочной промышленности. Он не стал генералом ВДВ, но теперь обладает уверенностью, которая приписана людям его рода. Встреча с клиентами из Китая наполняла его душой патриотизма и надежды на будущее.
И вот вы турнули его из деревни, как дворян из страны и за его счет уравняли все семьи вплоть до того, что наступило равенство по числу кур в курятнике. Долго равенство продлится?
— Поясните вашбродь?
— Ну вот давай представим, что вы установили равенство. Только вот люди, как я уже говорил, все разные просто от природы, даже в одной семье. Как там в сказке сказано? Было у него три дочки, две голимые… а нет, это из другой оперы. Во! Было у него три сына, старший умный был детина, средний — так и сяк, младший вовсе был дурак.
Солдаты засмеялись и их хмурые лица слегка разгладились.
— И вот у нас равенство. Все получили одинаковое образование в школе, вот только разные умственные способности сказались… Старший стал скажем высокопоставленным чиновником, средний — высококлассным рабочим, а младший по дурости своей стал лишь пастухом. И вот согласно вашей идее равенства, все они стали получать, ну скажем, по сто рублей. Равенство?
— Ну да… — озадаченно загудели солдаты.
— А справедливо? Только честно, положа руку на сердце.
— Да какая же это справедливость, что пастух и рабочий одну плату получают? Нет конечно!
И этот крик души был поддержан одобрительным гулом. Малиновский при этом кусал губы.
— Ну вот, со справедливостью при равенстве как-то не заладилось. Но что случится, если все так и будет?
— Что?
— Пастух так и будет пасти своих коров, ему все по нраву, средний сын станет работать согласно своей характеристики — так и сяк, ведь свои сто рублей он все равно получит, так за ради чего надрываться делая что-то лучше и больше, чем необходимо? Согласны? Вы же рабочие, скажите, разве я не прав в таком случае?
— Ну да… Правы вашбродь, как есть правы…
— А что станет делать старший сын при его-то возможностях? — продолжал нагнетать обстановку Михаил Климов.
— Воровать!
— Заметьте, не я это сказал.
Солдаты невесело засмеялись.
— Но все верно, начнет воровать, чтобы установить эту самую справеливость, как он ее понимает.
— На каторгу его!
— Ну посадите вы одного в тюрьму, второго, третьего, да хоть расстреляете мерзавцев! Так и закончатся умные… от коих уже не родятся такие же умные, ведь от дураков только дураки и рождаются… Кто управлять государством станет?
— Эм-м…
Помолчали. Даже Малиновский ничего не сказал. Тоже призадумался.
— Тогда возвращаемся к идее справедливости. Младший дурень так и быть получает дальше свои сто рублей, средний — двести, старший — триста.
