Антон Климов улыбнулся, радуясь своему успешному бизнесу в соочной промышленности. Он не стал генералом ВДВ, но теперь обладает уверенностью, которая приписана людям его рода. Встреча с клиентами из Китая наполняла его душой патриотизма и надежды на будущее.
— Ну, это действительно ерунда, — согласился повеселевший Прокопий Анисимов.
Ну да. У грузовиков сейчас даже дверей нет. Подскочил, дал водителю в рожу, выбросил его из кабины и езжай куда тебе надо.
Прибыли на заброшенную ферму, где держали сынка посла с его дружком.
— Ну как там, клиент, не бузит? — спросил Михаил у оставленного следить за пленником солдата.
— Никак нет, вашбродь… извиняюсь, господин капитан… не разглядел.
Тут из хода появилось еще одно действующее лицо явно женской наружности.
— Боец, а ты часом не охренел?!
— Э-э… ваше высокоблагородие, я тут ни при чем…
— Елена?! — изумился Климов, увидев наконец лицо той, что вышла из полуразрушенного дома.
— Здравствуй Миша, — бросилась она ему на шею, чем еще больше удивила Михаила.
— Что ты тут делаешь?
— Тебя жду.
— Мне это очень приятно, но я вообще-то не об этом спрашиваю… Сбежала из дома?
— Можно и так сказать.
— Но…
— Но я все равно ничем бы больше помочь не могла. После того как все немного успокоилось, меня через неделю решили отправить в Англию.
— Родители наверняка в курсе твоего побега…
— В курсе, но они считают, что я отправилась в кругосветное путешествие и сейчас плыву в Америку.
— Ясно, — улыбнулся Михаил. — Надеюсь брат не в курсе, что ты здесь?
— Нет, мы все инструкции тобой оставленные соблюдаем неукоснительно.
— Хорошо. Что ж, осталось узнать, как продвигаются дела с объединением бригад в дивизию и можно твоего брата выпускать.
— Решение об этом принято. Об этом я узнала еще в Англии. В «Таймс» печатали статью на эту тему.
— О как! — удивился он. — В Англии уже знают, только мы не в курсе. Впрочем, ничего удивительного учитывая, что английская разведка имеет все материалы прямиком из нашего генштаба… Что ж, раз так, то можно выпускать твоего брата.
Переодевшись в подходящую для похитителей одежду, а главное напялив на голову мешок, Климов зайдя в подвал провонявший нечистотами от параши, сходу пристрелил приятеля Григория.
— Не убивайте меня! Не убивайте! — заверещал сын Извольского.
За что получил ногой в живот и затих.
Климов, подойдя и отрезав у трупа ухо, вручил кусок плоти с письмом пытающемуся судорожно вздохнуть Григорию.
Тот его выбросил. Пришлось снова провести внушение, врезав еще несколько раз ногой. Внушение прошло успешно, больше ничего выбрасывать пленный не стал. Понял уже, что раз дали письмо с надписью на конверте «отцу», то убивать не будут.
