В автобусе женщина обнаруживает острый нюанс своего поведения — расстегнутая ширинка. Страх усугубляется, когда парень указывает на нее взглядом. Описанный сценарий становится лишь началом эпической истории экзистенциального пересмотра собственной жизни в условиях вселенского масштаба....
И, видишь, сработало.
– Не иначе, как волшебство, – насмешливо произносит Слава, накидывая на меня куртку.
– Оно самое, – тянусь за сумочкой, и Слава тут же берет меня за руку.
– Может, я все-таки поеду домой?
– Нет, – безапелляционно произносит он, не выпуская из своей ладони мою.
Когда открылась дверь гаража, я конкретно струсила. Боже, какой позор, все в курсе, что мы тут делали…
– Стой. Я не люблю извиняться и признавать свою неправоту. Ну, в общем, извини за то, что было на улице. За губу нет.
– Это все?
– Нет. Еще я не скучала по твоему члену. Я скучала по тебе. В смысле, по тебе с членом.
– Следующим пунктом будет признание в любви или предложение сделать минет только, чтобы не выйти наружу? – да хоть бы и так. Эх.
– Пфф… конечно, нет, – как можно беззаботнее произношу я, а у самой же от страха трясутся поджилки.
– Ну слава Богу, а то я уж подумал вызывать скорую. Не дрейфь.
Я не помню, как мы вышли на улицу и попали в дом.
– Возьмем с собой еды в спальню. Я жутко голоден. Только не говори, что ты не хочешь есть. Ни за что не поверю.
Самое удивительное, что от страха быть замеченной его матерью, я и вправду не хочу есть. Но это ровно до того момента, пока Слава не начал доставать из холодильника еду. Мясная тарелка, сыр, остатки какого-то аппетитного пирога вызывают обильное слюноотделение.
– Возьми вино на верхней полке и бокалы, – указывает взглядом на винный шкаф. Сам же загружает руки едой. Да, жизнь определенно налаживается.
Беру вино вместе с бокалами и иду вслед за Славой. Только на середине лестницы он стопорится.
– Штопор забыли. Возьмешь?
– Ага.
Возвращаюсь на кухню, беру необходимую вещицу и аккуратно прохожу в гостиную. Я всегда любила животных. Только ни разу не испытала на себе счастье иметь домашнего любимца, ибо Миша запрещал.
