В автобусе женщина обнаруживает острый нюанс своего поведения — расстегнутая ширинка. Страх усугубляется, когда парень указывает на нее взглядом. Описанный сценарий становится лишь началом эпической истории экзистенциального пересмотра собственной жизни в условиях вселенского масштаба....
Это вообще нормально, что он так пялится на нее при мне?
– Я, конечно, понимаю, что мужчины смотрят на других женщин, оценивают их, мысленно раздевают и трахают в своих фантазиях, но можно это делать хотя бы не при мне? Я, знаешь ли, тоже при входе в ресторан заценила задницу официанта, но сделала это так, чтобы ты не заметил.
– Я не оценивал ее внешность, а всего лишь смотрел на болтающуюся на полу завязку от ее босоножки. Еще немножко и девица навернется, потому что совершено не смотрит под ноги. Давай я подойду и скажу ей об этом.
– Обойдется.
– Так что там про жопу официанта?
– Я пошутила. Никого я не рассматривала.
– Уверена?
– Абсо…
Договорить я не успела. Несмотря на музыку в зале и голоса гостей, шум от падающей девицы, сумевшей ухватиться за скатерть одного из столов, не мог не привлечь к себе все внимание. Какая паразитка. Еще и икру рассыпала.
– Это на твоей совести, Наталь Санна.
– Я сегодня оставила ее в шкафу вместе с некрасивыми трусами. Думаю, самое время перекинуть все внимание с этой неуклюжей на нас.
Глава 45
Слава 13:01
«Как ты себя чувствуешь?»
Хреново, раз ты мне уже пишешь, а не звонишь. Хотя, что можно ожидать от мужчины, если у него жена бешеная стерва. У всех есть предел. Может, Слава вообще ни в какой не Москве по делам, а сидит где-нибудь в отеле недалеко от меня и наслаждается тишиной."
"Я бы на его месте так и сделала. Терпеть такую дуру как я – это надо либо очень сильно меня любить, либо обладать недюжинным терпением.
Хуже всего, что я осознаю, насколько я отвратительна, но совладать с собой не получается. Иногда мне кажется, что ребенок внутри меня мстит мне за первоначальные мысли об аборте. Иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что в общем-то здоровая молодая девка, как я, после двадцатой недели вдруг превратилась в отекающее и болезненное нечто.
Мне тяжело дышать из-за уже четырехкилограммовой дочери. Чувство такое, что она высасывает из меня не только красоту, но и жизнь. Да, да, иногда, мне кажется, что так и есть. Я почти ничего не ем, а если ем, то исключительно полезную гадость, от которой меня воротит. Мне тяжело ходить, спать. Даже сидеть, черт возьми. И я боюсь. Очень боюсь умереть.
