В автобусе женщина обнаруживает острый нюанс своего поведения — расстегнутая ширинка. Страх усугубляется, когда парень указывает на нее взглядом. Описанный сценарий становится лишь началом эпической истории экзистенциального пересмотра собственной жизни в условиях вселенского масштаба....
Совершенно не планировал никакого интима после такой-то ночки, тем более учитывая характер и настрой псевдопсихологички. Да и самому так просто и быстро неинтересно. Но, смотря на эти совершенно антисексуальные, с нормальной точки зрения, закусывания губы, и постоянное троганье пальцами оной самой, понимаю, что меня это заводит. Это какой-то пиздец.
– Оклад двести пятьдесят тысяч? Ты серьезно? – не сразу понимаю, что вопрос адресован мне.
– А что тебя не устраивает? Мало? Двести ежемесячно спишется на долг, а пятьдесят тебе.
– Шутишь? Домработницы, даже с учетом кулинарных обязанностей, не могут получать таких денег. Что это за наеб…, – резко замолкает, снова закусив уже порядком искусанную губу. – Наевранье?
– Ты неподражаема, – в очередной раз не могу сдержать усмешку. – Это не наевранье и даже не наебательство. Совершенно реальный оклад.
– Ладно. Зайдем с другой стороны. Какой оклад получала предыдущая домработница? Кстати, где она? В таком доме ее просто… не может не быть.
– Отвечу не по порядку. Она уволилась по семейным обстоятельствам. И должна была отработать две недели согласно договору, но я ее отпустил пораньше, чтобы узреть тебя в качестве домработницы. Она получала сто пятьдесят тысяч, – загруз. Причем полный.
– Ну, хорошо. Опустим первую часть, хотя она наводит меня на некоторые мысли. В честь чего мой оклад на сто тысяч больше? Никакого секса в договоре я не заметила.
– Моим домработницам всегда за пятьдесят, это мой критерий отбора. Увы, был. Поэтому тебе сто тысяч сверху за мои домогательства в твою сторону. В смысле, попытки соблазнения, – ан нет, ошибочка. До этого был загруз, но не полный. А вот сейчас во всей красе.
– Ты в детстве головой ударялся?
– Да, в дерево лбом врезался. Видишь, тут маленький шрам остался, – сам не понял, как сжал Наташину ладонь, поднес к лицу и провел по уже едва заметному шраму. Дважды. И только, когда пошел на третий заход, Наташа одернула руку.
– Не вижу. Зато вижу последствия.
– Какие именно? – выглядеть серьезным просто нереально. Хорошо хоть удается подавить в себе очередной приступа смеха.
– Которые налицо. Что-то покуриваешь на досуге?
– Нет. И тебе не советую. Ни траву, ни табак. Я терпеть не могу курящих баб. Если учую от тебя запах сигарет – пизды надаю. В смысле, рот с мылом вымою, – после небольшой заминки Наташа все же произносит:
– У меня брат иногда курит.
