В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Никакой истерики, усекла? — едва слышно, без эмоций.
— Давно. — Голос дрогнул, и я с трудом отвела взгляд от его руки ему в глаза.
Его лицо смягчилось. Глаза потеплели. Тянущиеся секунды. Меня тошнило. Его кровь вытекала между моих пальцев. Он равнодушно смотрел в стол перед собой. Но чувствовалось. Как тогда на обнале. Чувствовалось его напряжение. И это забивало нутро в истерику.
— Ты же понимаешь, что как выйдем я буду Мариной? Как жена Руса. Орать и прочее. — Криво улыбнулась, глядя в разбитый монитор, пытаясь унять учащенное сердцебиение.
— Ага. Я тогда в проституточную поеду. Успокоишься отзвонишь. — Отозвался ровно, как всегда спокойно.
— Возьми меня с собой. — Попытка улыбки, но лицо свела судорога. При повторной попытке все же вышло. — Я там ни разу не была.
— Я тоже. — Поморщившись повел кистью, поднимая ее выше и сгибая руку в локте. — Съездим на экскурсию. Подарю тебе час с мулаткой. Потом расскажешь как.
— Чего рассказывать? С нами пойдешь. Ты ж платишь. — Перевела взгляд в его спокойный профиль.
— Ты такая щедрая, Полин. — Незримый жест, от которого душа сжалась.
— Лучше Межекова. — С трудом сглотнула, давая понять взглядом, что… все. Я не хочу перед ним опозориться.
— Мне тоже твое имя не нравится. — Едва заметно кивнул и посмотрел на меня. — Не как тебе до слез, конечно, но…
— И мне твое не нравится. Про Дракулу постоянно думаю. Тоже знатный кровопийца был.
— В принципе, есть вероятность, что меня зовут не так на самом деле. Но имя Стас просто убожеское какое-то, так что… нет.
— Что? — сжала сильнее, но кровь не останавливалась.
— Ничего. Что завтра вечером делаешь? — сильнее сгиб в локте.
— В проституточную еду. Поедешь со мной? — Смешок вышел почти истеричным. Откашлялась и ровно продолжила. — И Руса подтянем, мне его жалко, как представлю иной раз как он живет, боже мой. Начальник и в хвост и в гриву, дома мозг имеют. Оплачу ему мулатку.
— И пару кило кокса. У тебя будет самый преданный поклонник. Пока кокс не кончится.
— Он все-таки сидит на дури, да?
— Два года, как оказалось.
— Но мулатку я ему все равно оплачу. — Упрямо делая голос ровным сказала я. — Он, в отличие от некоторых, хоть цветы выбирать умеет.
— Его Марина вообще ко многому приучила. Жуткая женщина.
