В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Прикусил губу на мгновения, заставив меня едва не вздрогнуть и чуть нахмурился, все так же не глядя на меня.
— Это еще не все. — Тихо произнес он, все так же глядя в подлокотник. — Мама при союзе сначала по политической статье влетела, потом они с папой встретились, и… моя сестра, Эвелинка, родилась на второй маминой ходке. Я на третьей. На зоне.
Я неуверенно прыснула глядя на его лицо. И похолодела, когда он разозлился.
— Я тебя блять сейчас серьезные вещи говорю! — рявкнул он устремляя на меня гневный взгляд.
"У меня сердце остановилось. Влад раздраженно сплюнул в окно и зло посмотрел перед собой.
— Эвелинка три месяца как откинулась. Объебалась на грабеже, отец перед всеми положенцами выстег ее нахуй на последней сходке… Смотрящему еще переебал, что красных не вывез, там с коблами еще проблема была, ну одну Эвелинка ебнула в бок заточкой, а та под черным ходила и переебали всем, Мясо тоже не в шутеечки играет…
А на фоне играл Владимирский централ.
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как ошибается сердце и слушая этого урку, инструктирующего меня ровным, спокойным и, сука, напряженным голосом. Рассказывающего, как положено входить в хату. На какие вопросы отвечать, на какие нет. Как себя вести. И, блять, как смотреть даже…
Меня опять начало подташнивать. А он продолжал. Тихо и напряженно, глядя в консоль и не моргая.
Сказал, что первое, на чем я могу погореть это сесть у параши. Туда, мол, даже смотреть нельзя.
Когда Спасский тактично поинтересовался можно ли ехать, я торопливо компоновала у себя в голове информацию, пока Влад затягивался третьей по счету сигаретой.
Едва сдержала стон, когда тормозили у нового жилого комплекса почти в центре города, и чувствовала, что вот ну нихуяшеньки я не готова.
Мы ехали в лифте и я ощущала, как меня начинает бить мелкая дрожь. Последний этаж, непроницаемое лицо Влада и его кивок в сторону раздвинувшихся дверей.
Я вышла на лестничную площадку, он указал в сторону последней двери прямо по коридору, к которой я направилась на неверных ногах.
Влад остановился перед дверью рядом со мной. Напряженно прикусил губу, а у меня все быстрее и быстрее билось сердце. Я глубоко вдохнула и выдохнула и, сосредоточенно глядя на дверь перед собой, уже была готова зайти как зеки входят в хату. Ну, а хули? Выхода у меня нет.
