В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
И сначала я не поняла для чего он закрыл себе рот ладонью. Стиснул сильно. И хрюкнул. Присел на корточки опустив голову и сжимая себе рот уже обеими руками.
Пытался подавить себя, но ему это не помогло. Если опустить момент моего охуевания, пока до меня доходило, положение вещей как же эта сучня меня сейчас наебала, а он пытался остановиться и не ржать, то можно заключить, что мне никогда в жизни еще не приходилось испытывать подобное по силе желание убивать.
— Какая же ты лохушка, Межекова, — прохрюкала эта сучня, вставая на ноги и давясь смехом открыл передо мной дверь, заходя внутрь и затягивая меня за собой.
Я хотела его пнуть, но он уже отошел от вглубь освещенного широкого и длинного коридора с хорошим евроремонтом. В котором витали вкуснейшие запахи еды только что приготовленной еды.
— Бабулька! — Заорал Влад, вставая так, что у меня не было никакой возможности выглянуть из-за его спины. — Бабулька, ковыляй сюда, старая!
Меня заморозило от осознания факта, что я сейчас увижу сестру Казакова.
Но не увидела, ибо эта сучня крайне для этого старалась, когда из дальнего прохода в коридор выбежала тонкая фигура в красивом темно-синем платье и звонко рассмеявшись помчалась прямо на Влада.
— Привет, бабулька. — Влад встал так, что его сестру мне не было видно, и крепко ее обняв сунул за шиворот платья конверт. — На. С шестидесятилетием.
— Я думала, что ты действительно купишь мне бадик с платочком, как обещал. — Отозвалась она мелодичным голосом в котором звенел смех, попыталась выглянуть из-за его плеча, но Влад ей намеренно мешал и всучил букет.
— Точно, про бадик из головы вылетело. — Помог ей вытянуть из-под ворота конверт, но снова встал так, что мы друг друга не могли увидеть. — Вот, сама себе купишь потом.
— О-о-о! Ты как всегда очень мил! Дети, ату крестного! — Полуоборот в сторону коридора, и оттуда, словно бы действительно подчиняясь команде высыпали два малыша лет пяти и с радостным визгом помчались прямо к Владу и его сестре, старательно его отпихивающей и едва не хлестающей букетом.
— Она бессовестно врет.
