В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
— Близнецы и дурнэ девочка с косичками, кстати о них, где Эвелинка?
— А рука? Там была, а у вас где? — Ника сдалась и с грустью посмотрела на бутылку, поставленную Владом около себя.
— Ну, можно кому-нибудь отрубить. — Влад стукнул меня по кисти, когда я потянулась за бутылкой, чтобы налить виски себе. И придвинул мне сок. Я вопросительно посмотрела на Стаса, почти сразу незаметно кивнувшего на край стола и вниз. Опустила взгляд и обнаружила бутылку коньяка у дивана.
— На Руси если ловили вора, то ему отрубали руку.
— Испанский стыд, Игорь! — тетя Люда совершенно убито прикрыла рукой глаза.
— Мам, она знает, что я сидел. — Рассмеялся Влад, подавая знак брату, чтобы тот вернул его бокал. — Правда не знала за что и у меня было много возможностей поглумит… Дать ей размять фантазию. Спасибо, пап, ты сдал меня с потрохами.
— Я к чему вел-то, сынок: не умеешь — не берись. — Хмыкнул на тихое и такое отчаянное «господи!» своей супруги и потянулся за салатом.
— Я Люда. — На автомате поправила она, убито прикрыв глаза и качая головой. — И я их не путала никогда.
— Да, пап, мама нас не путала. — Стас наполнил бокал Влада и отдал ему. — У нее есть Линочка, Владик и «эй, как там тебя, быстро сюда подошел». Тут сложно спутать.
— Это было один раз и то потому что ты меня разозлил. — Отняла руку от лица и зло посмотрела на Стаса тетя Люда.
Легли все. Громко хохочущий Игорь Борисович одобрительно посмотрел на крайне ехидно рассмеявшегося Стаса, дающего пять довольно улыбающемуся Владу.
— Вот мам, а то Полина наверняка думала, что ты тут в заложниках. — Сказал Стас.
Тетя Люда убила его взглядом и закрыла лицо руками заставив снова всех расхохотаться.
Здесь было тепло. Здесь было тихо. На душе.
