В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Нанял меня обратно. После двухчасового разговора в его машине с разъяснением деталей. Нет, разумеется, не сказала, что в конечном счете мне будет нужно ухватить клиента за причинное место и передать его в руки Ерохина. Это было близко к распилу, на это Зимин не пойдет. Я предоставила переданный Ерохиным список с тем, что числилось за ОООшкой и ИП Казакова и Зимин, подумав, дал добро. Потому что там было много всего интересного. Такого вот, даже с первого взгляда, так сказать, многообещающего.
Мой разговор со лысым Спасским был долгим и до нужной степени откровенным.
Лысый пообещал поговорить с Казаковым и уже менее, чем через час мне дали согласие и два автосервиса. Я спихнула ИПешный сервак на Тоню и твердо заявила Спасскому, что мне просто необходимо присутствие Владислава Игоревича прямо вот сегодня и желательно сейчас, потому что нужно заново подписать документы, и если он занят, то я могу сама подъехать.
Спасский перезвонил через пять минут и порадовал вестью, что Казаков-таки явится.
И он явился.
Приехал через сорок минут, вошел в офис без стука. И я поняла, что у меня проблемы. Поняла сразу, интуитивно, хотя ничего такого из ряда вон не произошло, пока он снимал на ходу кожаную куртку и шел безошибочно к моему столу.
Высок, широкоплечий, шаг ровный, спокойный. Брюнет, короткая стрижка, почти под единицу.
— Здравствуйте. — Голос низкий, ровный, с едва слышной хрипотцой.
Сел в кресло у моего стола, перекинув сложенную куртку через спинку. Расслабленно, спокойно.
Я поздоровалась. И пошла в бой, доступно, информативно и понятно объясняя, что изменилось, что нужно подписать и почему. Положила перед ним контракт с Зиминской фирмой точнее исправленный вариант, потому что его не устраивала сумма компенсации на случай если его организация понесет потери по нашей вине.
Он без интереса посмотрел на бумаги перед ним, но не притронулся. Снова посмотрел на меня.
Орешек-то по зубам, но я уже прекрасно понимала, что намучиться мне придется, ох намучиться…
И Казаков не преминул это подтвердить — он вообще не шел на контакт. Не спрашивал, не уточнял, не реагировал как положено при разговоре — легким кивком или любым знаком мимики, как ответ и показатель, что человек с тобой в диалоге.
Нет.
