В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
И вдарить в ровное лицо Казакова с ноги.
— Кофе мне налей. Серебристый Мерседес у входа, номер три тройки. — Он уже шел к двери, так и не поднимая взгляда от экрана. — Жду десять минут.
Тупые слова о том, что он сам заявлял, что кофе не любят застряли в глотке. Обыск. Падла."
"Через семь минут он, не отрывая взгляда от своего телефона, посекундно его оповещающего о входящих сообщениях, пригубил кофе и, поморщившись, выбросил его в приоткрытое окно Мерседеса, за рулем которого находился Спасский, а на заднем сидении сидела я.
— Руслан за Маринкой поехал. — Спасский стал выезжать с парковки.
— На кой? — почему-то это прозвучало как будто «ну нахуя, блять?»
— Она на седьмом месяце, а у нее и без этого как бы с логикой проблемы были. Сейчас она думает, что если Руслан куда и едет, то это непременно в проституточную, типа у него один маршрут, а тут надолго же… вот и вцепилась.
— Почему ты говоришь, что у нее логики нет? Есть. Я бы вообще из-за такой Марины в проституточную жить переехал. Или Марину переехал.
— Влад? — негромко произнес Спасский, бросив на него вопросительный взгляд.
— А, забыл сказать. Она теперь моя любовница. При ней можно вести себя естественно.
Вот у любого другого это прозвучало бы абсурдно, обидно. А у него просто как факт. Мол, земля круглая, небо голубое, она моя любовница, при ней можно грубить и говорить гадости.
А ничего так, мне нравится, с ним что угодно, но явно не соскучишься. Вот, например, организовал развлекуху на три дня.
Я удрученно смотрела в окно, на проплывающий мимо город. Они трепались мало. Влад не прекращая рылся в телефоне, довольно часто курил. Лысый молча вел машину.
Мы были уже близко к выезду из города, когда телефон Спасского. Он поднял трубку и довольно долго молчал, только вот лицо у него становилось все более напряженным.
— Рус, ты вообще как себе это представляешь, ты нормальный, нет? — Негромко поинтересовался он, останавливаясь на красный сигнал светофора.
— Л-л-лол. — Зевнул Казаков, не отрывая взгляда от экрана.
— Рус с Маринкой короче в прах разругались, и им надо на разных машинах, а Вовчик с Лехой уже уехали и мы еще в городе и… вот. Только не злись.
