В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Вроде как намекала, что мне неплохо было бы похлопотать за сестру после окончания ею учебы и запихнуть рядом с собой. Ага, запихну, мам. Я за эту работу готова была душу продать, что-то я сомневаюсь, что Светка будет пылать таким же энтузиазмом, а без этого делать ей там нехер.
Готова была продать. А Андрей меня ее лишил. И души, падла, и работы.
«— …просто вот нахера, ты мне ответь! И еще в такой форме „попросил“! Я чуть со стыда не сгорела! Ты же знаешь, что я люблю эту работу!
— И так же знаю, в чем она заключается! Хватит орать, сиди на заднице ровно! Все нормальные бабы об этом мечтают, а я тебя домой загнать не могу! Мне стыдно в глаза друзьям смотреть и говорить, что моя жена работает где-то там бухгалтером!
— Где-то там?! Ты это называешь „где-то там“?!
— Будешь сидеть дома, не надо меня позорить!»
Дескать, не пристало президенту агрохолдинга иметь жену, работающую на чужого дядю.
— Полин, твой чай остыл. Давай новый налью. — Мама вырвала меня из тяжких дум и я согласно кивнула.
Пока она зачем-то еще раз заваривала чай, я снова вернулась мыслями к началу нашего проклятого романа. Один из моих преподавателей в институте занимался фандрайзингом, проще говоря, поиском финансирования проектов. Я примазалась волонтером, чтобы получить зачет, и ходила за ним хвостиком, послушно гавкая перед потенциальными спонсорами набивший оскомину рекламный текст, в котором я вообще ничего не понимала, но на все вопросы потенциальных инвесторов отвечал мой преподаватель, а я делала очень умный вид и кивала в подходящие моменты, — мне нужен был зачет, а моему руководителю нужна была моя харизма, и у нас сложился удачный симбиоз.
