В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Склонил голову, оценивающе глядя на подобравшуюся меня и его улыбка стала еще более мерзкой.
Эка настроение у него какое хорошее. Сразу видно потрахался на днях, снял стресс. Сучня. Ноги инстинктивно скрестились под столом, стремясь сдержать медленно наливающуюся тяжесть в вены.
Он приближался в своей манере, медленно и плавно, но вот прямо разило от него тем, что он едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. Торжествующе и издевательски.
Сел полубоком на кресло, положил руку на мой стол. Я в нехорошей задумчивости посмотрела на степлер.
Свитер, вырез и тонкая недлинная царапина там, где шея переходит в правое плечо. От моего ногтя, когда я запускала руку ему под воротник. По сосудам наваждение, ожидание, томление. Едва не прикусила губу, но еще плотнее сдвинула ноги.
Его краткий взгляд мне в глаза, каткий удовлетворенный блеск. Он успел считать абсолютно все, прежде чем я позорно запоздало сделала невозмутимый вид и отвела глаза твердо глядя в монитор и внутренне собравшись.
— Межекова, несмотря на то, что у нас с тобой тут отношения, — «солнце светит, земля круглая», — ты все равно на меня работаешь, а если будешь халтурить пользуясь своим новым выгодным положением, я наябедничаю Зимину. — Скука в голосе, и нотка одобрения в последующих словах, — он вас тоже там и в хвост и в гриву долбит за проебы. Дорожит криминальной репутацией, тем и очаровал. — Меня перекосило от того, насколько двояким тоном это было сказано.
Я смотрела на него волком. Раздражаясь все сильнее.
— Что? Я прочитал в интернете, что так делать надо. В интернете врать не могут.
Пикапер просто непревзойденный.
Знает же, что я не приму. «Ты такая непредсказуемая, Межекова». Умирать, так с музыкой, Казаков.
