В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
— …и сейчас еще Володя тачку пригонит, от перекупа взял. Посмотришь? Или сразу поедите? — спросил Ваня, подавая бумаги Казакову.
— Посмотрю. — Тот отмахнулся от бумаг, доставая из кармана телефон оповестившей о пришедшей смс, — о, отлично. Сейчас Тимохин подъехал, я с ним потрещу, потом скажу, что дальше делать. Доки эти сожги нахер, видеть их не хочу, а Рябинину передай, что я шлю его на хуй, но красиво, как ты умеешь, чтобы не сильно обиделся."
"Он бросил мне через плечо «жди здесь» и вышел.
— Кофе будешь? У нас тут офис на втором этаже.
Я только хотела ответить, но один из слесарей его окликнул и сказал, что Владимир Васильевич пригнал машину.
Серебристый икс шестой, который загнали внутрь сервиса, заставил лысого удрученно вздохнуть и грустно посмотреть на Володю, выходящего из машины.
— Это же бумер, Володь.
— Это хороший бумер, я его смотрел. — Авторитетно заявил Володя, поздоровавшись со мной. — Тут заменить-то по минималке и можно толкнуть с хорошей наценкой.
— Это бумер, а значит Влад будет недоволен. — Снова покачал головой Спасский, глядя на машину, вокруг которой уже мельтешили слесари.
— Я правда смотрел. — Уже без прежней железобетонной уверенности произнес Володя с сомнением оглядываясь на машину.
И двадцать минут спустя:
— … у меня полные серваки этих ебанных шмар.
