В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Еще в институте одна придурочная с параллельного потока завязалась с кем-то из родственничков политической элиты. Он ее в карты проиграл и деваха два дня по кругу шла в загородном доме и нихуя никто ничего не доказал. Политику трогать нельзя, а ее цепных псов никогда обвинить не получится…
Старче-аппокалипсис наверняка придумает что поинтереснее, чтобы действительно меня в коленно-локтевую, пока эта дура… Господи.
К утру я пришла к выводу. Я сдам. Я сдам эту хуету с тачками, там выхлоп Влада меньше, чем с лизинга, там меньше людей впутаны, а это значит, что возможно меня даже не убьют.
В том, что я без потерь из партии не выйду я знала точно — пятьсот семьдесят шесть миллионов просто орали об этом. Если Влад в бараний рог не скрутит, то на ремни пустят те, кто долю имел. Обнал трогать нельзя. Схему на реализацию в салон можно. Есть шанс, что не убьют. Есть же?..
Светка, дурочка, надеюсь, ты когда-нибудь будешь любить хотя бы своих детей вот так, как я тебя, тупую дебилку. Когда-нибудь поймешь, что семья это все.
Я возвращалась к себе в съемную квартиру с воодушевлением самоубийцы. До встречи с Ерохиным два дня. Мне пиздец. Отступать не буду. Моя кровь, а супротив моя любовь. Я сложила голову и уже похуй, нужно насладиться двумя оставшимися днями. Отчаиваться буду перед тем, как мне предъявят счет, а сейчас… сейчас я хочу подло насладиться. Очень подло. Хочу. Это мое право смертника.
Отключила все эмоции, ведь решение уже принято, чего мусолить?.. Вернулась домой и отоспалась до обеда, пока Казаков разруливал свои темные делишки и к моменту как я проснулась напросился ко мне.
Охеревший Влад слабо съязвил, что нужно отправлять меня к бабушке почаще. Я рассмеялась и искренне его поцеловала.
Я знаю, что я тварь. Знаю. Мне похер, я уже расписалась в приговоре, не надо отнимать у меня последние мгновения глотков кислорода.
Но я ошибалась.
Не в том, что я тварь. А в том, что это последние мгновения и решение уже принято.
Началось все неожиданно. Он скользил пальцами по моему плечу, пока я лежала на его руди, смотрел в телевизор и сказал, что вечером поедем выбирать мне резину. Я что-то там проблеяла, что уже купила, и боярские танки мне теперь ни к чему, он сказал, что мою шмару за машину не считает, и вечером поедем выбирать мне резину, а кузов типа бонусом к этому идет.
