В окне темной ночи стоял странный тип — абсолютная лысина, голова складки под мышкой. Подполковник Виктор Павлович, как называл его одинцовский командир, приветствовал вошедшего в комнату секретаря спецназа Сергей Иванович Зверев. Воцарилась тишина; атмосфера напряжена и плотная, словно густая маска на лицах собравшихся....
Глаза у врача были злые и сосредоточенные. Потом врач выпрямился, оглянулся и крикнул, чтобы ему дали сигарету. Курить в вертолете категорически нельзя, но Варяг увел обмякшего доктора в хвост, за плотную клеенчатую занавеску, и дал ему покурить. Знакомый борттехник… Костя, что ли… сделал вид, что ничего не заметил. Ну, а потом был привычный аэродром, «Скорая» и оранжевое огромное солнце, садившееся за море.
– Шест, ты где пропадал, когда мы на вершине тебя ждали? – негромко спросил Варяг, раздирая сухую рыбину сильными пальцами.
Шест выпрямился, поставил банку на столик и передернул плечами.
– Да ерунда какая-то вышла, Варяг. Я, честно говоря, так ничего и не понял.
– Даже так?
Варяг бросил в рот твердый соленый рыбий бок.
– В общем, прихватили нас басмачи, – тяжело вздохнул Шест. – Вот так, командир. Первый раз я в плену был. Аж целых двадцать пять минут.
– Это много, – помолчав, сказал Варяг. Сергей очнулся и открыл глаза.
– В общем, взяли нас в плен. – Шест взял банку, качнул ее в руке и сплюнул. – Нам деваться было некуда. Сверху на скале пулемет и снайпер, и мы перед ними как на ладони.
Тишина в командирской сауне наступила такая, что слышно было, как журчит вода в маленьком квадратном бассейне. Варяг потянулся к сигаретной пачке, лежавшей перед ним на маленьком столике, заваленном рыбой и пустыми банками. Шест щелкнул зажигалкой. Варяг затянулся и закашлялся.
– Стрелять было невозможно, да и куда стрелять? Никого не видно. А потом они гранату бросили. Без запала, правда. Показали, что с нами будет, если мы начнем брыкаться.
Варяг уже пришел в себя. Он затушил горящую сигарету, ткнув ее в стол перед собой. В нагретом, влажном воздухе запахло жареной рыбой.
– Ты продолжай, Шест, – сказал чужим голосом Варяг. – Дальше что?
– Да ничего особенного, – пожал плечами Шест. – Я же говорю, что ничего не понял. Саид вдруг начал говорить с каким-то чернявым, который вылез на скалу. Потом он к нам спустился. На каком языке, я так и не разобрал. Говорили вроде спокойно, потом начали орать. Глаза выкатили, пена со рта летит… там еще кто-то на вершину вылез, я голов десять насчитал.
