В темном ущелье холода и мрака жарится огонь веселья среди пяти подростков, которых объединяет необыкновенный обряд: черепушка — знак эликсира, которым их предок наделил только самым талантливым. Лунный свет прячется за облаками, а шорохи ночи лишь добавляют ужасающего настроению неуловимой мистики. Копать могилы приходится молча и в полной бдительности — во имя будущего царства феи....
Эля закрыла глаза, пытаясь настроиться на нужный лад, губы беззвучно проговаривали желание, повторяли вновь и вновь, потом она набрала полную грудь воздуха и на выдохе сказала:
— Хочу улететь отсюда.
Я взмахнула палочкой, и Элька медленно приняла вертикальное положение, поднимаясь над полом.
Получилось. Осталось как-то найти дорогу обратно и вытащить за собой ослабленную девушку.
Знать бы куда идти. Обратной дороги я не помнила.
— Готова? — с сомнением посмотрела на Элю, которая висела в воздухе, как куль с мукой — тощие, искусанные ноги безвольно болтались, и сама она больше походила на приведение, чем на высокомерную Верхнюю.
Я сделала аккуратный шаг в сторону выхода, и она, словно шарик на веревочке, последовала за мной.
Клек.
Мы замерли, боясь дышать.
Клек, клек. Раздалось вкрадчиво, с хищными перекатами…Откуда-то сверху.
Мы уставились друг на друга, не в силах пошевелиться, а потом медленно подняли взгляд к потолку.
Прямо над нами, распластавшись черной кляксой по низкому своду, висела тварь.
Шшшшшлхх. Клек, клек. Прозвучало, разрывая нервы на лоскуты.
Я поняла страшную вещь.
Над нами щита не было. И ставить его было поздно. Тварь замерла, затихла, а потом ястребом обрушилась вниз, на Эльвиру. Упало на голову, тут же обвивая черными щупальцами-веревками лицо, потом стекло на шею. Я увидела, как мелькнула красная пасть, похожая на воронку, прежде чем оно присосалось к девичьему телу, чуть ниже ключицы.
Эля истошно закричала от боли. Я отшатнулась в сторону. Хотелось только одного — сбежать. Не знаю, как я нашла в себе храбрости и не рванула прочь. Бросилась к ней, своим единственным оружием — волшебной палочкой, тыкнула в темную, перетекающую массу, присосавшуюся к Эле. Тварь вздёрнулась, когда раскалённый кончик палочки воткнулся внутрь. Я подцепила ее и что есть мочи дернула, отрывая от рыдающей Эльвиры. Отшвырнула в сторону.
Элька повалилась на пол. Некрасиво упала, как груда костей и затряслась от рыданий.
Тварь, ошеломленная моим нападением, пришла в себя и снова ринулась в нашу сторону. Клекот уже превратился в дикий скрежет, от которого закладывало уши.
— Щит! — завопила я, — Эля! Щит!
Из последних сил она махнула рукой и появился бледный, едва мерцающий купол. Такой высоты, что мне пришлось плюхнуться на колени, чтобы укрыться под ним.
Тварь налетела на барьер и начала по нему метаться, искать лазейку.
