В темном ущелье холода и мрака жарится огонь веселья среди пяти подростков, которых объединяет необыкновенный обряд: черепушка — знак эликсира, которым их предок наделил только самым талантливым. Лунный свет прячется за облаками, а шорохи ночи лишь добавляют ужасающего настроению неуловимой мистики. Копать могилы приходится молча и в полной бдительности — во имя будущего царства феи....
— Пусти! — запищала, а он только рассмеялся и понес меня вперед, ближе к столу, за которым сидел мрачный Джер.
— Приятель, я передумал меняться! — усмехнулся огненный гад, перехватывая меня поудобнее, — я сам отдежурю эту неделю.
Я дернулась, пытаясь выбраться из цепких лап, но бесполезно. Удерживал поперек живота одной рукой, прижимая к своей груди. Я чувствовала, как бьется его сердце — размеренно, уверенно, будто насмехаясь. У меня же колотилось, как ненормальное, пытаясь пробить грудную клетку.
Ледяной маг только фигу сложил и снова над книгой склонился:
— Даже не мечтай. У меня теперь свои планы. Ты сам уговорил меня поменяться.
— Я же не знал, что тут такое чудо будет бродить.
Чудо, то есть я, снова попыталось вырваться, и снова безрезультатно.
— Не брыкайся, фея. Все равно никуда не денешься. Попалась.
* * *Ну все. Терпение мое кончилось. Никто не имеет права ущемлять бедную маленькую фею! Никто!
Без предупреждения распустила ментальные крылья.
— Ну все-все, фея, не буянь, — рассмеялся этот придурок, пятясь от меня спиной.
— Не смей меня трогать! Никогда! — прошипела, подступая к нему еще ближе.
— А то что? — глаза опасно полыхнули, и воздух стал на несколько градусов горячее.
Только тут до меня дошло, что я в порыве гнева пыталась угрожать старшекурснику, магу, Верхнему. Да он бровью поведет, и я сгорю, осыпавшись кучкой пепла.
Тяжело сглотнув, отступила. На шаг, потом еще на один. Не сводя с него подозрительного взгляда.
— То-то же, — хмыкнул мерзавец.
Отвернулся с ленивой улыбкой, но стоило облегчено выдохнуть, метнулся ко мне. Я бросилась в сторону с диким визгом. Мой вопль подхватило равнодушное эхо и разнесло по пустынным залам, многократно усиливая, искажая, превращая то ли в стон несчастного мученика, то ли в рев неведомого змея. С потолка мелкой крошкой посыпалась штукатурка.
Мы замерли, прислушиваясь к угасающим звукам.
