Автор
В эпоху второго десятилетия двадцать второго века мир стал свидетелем ряда фантастических астрофизических открытий. Звезды Глаз Гефеста и сети "машин судного дня" – аватар древних космических монстров, ставших защитниками бескрайнего пространства. Экзотерика и гуманизм смешиваются в этой небесной тусовке, создавая атмосферу неизведанности и драматичности....
Ни вспышек, ни звука выстрелов, в полной тишине пыльная «пиявка» вдруг осыпалась на пол коридора желтоватым порошком.
Дамир картинно вскинул ствол излучателя вверх.
– Вот как с ними надо!
– Ничего себе! – пробормотал ошеломлённый Голубев. – Это чем вы лупанули?
– Оружие пушистиков, – сказал Артур Голенго. – Не знаю, на каких принципах оно основано, однако работает безотказно.
– За мной! – Терехов свернул в отверстие выбитого люка, ведущего в оружейный отсек Опухоли.
– Куда он нас ведёт всё-таки? – осведомился Голубев.
– Минута на корректировку маршрута. – Терехов подошёл к «терминатору» с седоком. – Где мы находимся? Нам нужно в темпе добраться до нашего транспорта.
Лингвер выдал длинный ряд скрипов и чириканья.
Пушистик зашевелился, самостоятельно слез с робота, заковылял к нише между стеллажами, заставленными коробками, которые связывались пучками разнокалиберных труб. Повозился в нише, отодвинулся, и перед ним соткалось из световых лучей призрачное полотнище экрана.
Полотнище мигнуло, прорастая сеточкой чертежа.
– Схема Опухоли! – воскликнул Дамир.
На кляксе чертежа мигнула красная бабочка, начала расправлять и сжимать крылышки.
Пушистик скрипнул.
– Мы здесь, – перевёл лингвер.
От бабочки протянулась к одному из отростков схемы ломаная красная линия.
– Нам туда…
– Ничего себе кратчайший путь! – с сомнением проговорил Дамир. – Метров триста ползти, а кругом «пиявок» чёртова уйма.
– Мы шли сюда точно так же, – подтвердил Терехов.
Пушистик отступил дальше.
Экран со схемой Опухоли погас.
– Что молчишь?
Пушистик не ответил, странно поводя лицевым выростом жвал слева направо и обратно, словно рассматривал людей. Хотя видеть их натуральный облик сквозь ткань «кокосов» не мог.
– Говори! – Терехов направил на обитателя Опухоли ствол «пистолета-пелумёта».
Пушистик съёжился, отступая в приседе.
– Погодите! – воскликнула Диана, выступая вперёд. – Зачем вы его пугаете? Он ведь остался совсем один! Вы не представляете, что это за мука – одиночество, когда все твои сородичи умерли, а впереди ничего позитивного нет! С ним надо по-доброму, с любовью и пониманием.
Женщина подошла к пушистику, опустилась перед ним на корточки, взялась обеими руками за его синеватую чешуйчатую лапу.
– Милый, не бойся, мы сочувствуем тебе и переживаем. Но если ты нам не поможешь, мы погибнем.
Лингвер заскрипел, исправно переводя сказанное.
