Автор
Сашка свернулся калачником перед окном "Пасьянса", держа в руках заранее подготовленный отчет. Он смотрел на него с ученым выражением лица, как будто пытался прочитать его смысл мысленно сквозь слегка припорошенную бумагу. Толик положил папку на стол и предложил: "Угадай, кем работал это чудовище." В комнате вдруг наступила таинственная атмосфера, напряженная как натянутая струна....
– К нам мог прийти не обязательно дух Пушкина, я же уже говори… – Она вдруг осеклась, вспомнив, что говорила об этом только Стасу.
– То есть как?
– По вызову может прилететь тот дух, который ближе всех. Может, как раз этот лысый в резиновых перчатках и оказался поблизости. И решил с нами поиграть.
– Так он что, нас обманул?
– Скорее, просто поиграл, – ответила Маша. Потом вспомнила о Пашиной истории и обратилась к нему: – Так откуда эта поговорка?
– Мой отец произнес ее, перед тем как наброситься на меня.
– Все это так странно… – Маша задумалась. Она никому не рассказала о видении в ванной. Это самое видение очень напугало ее. Она не хотела возвращаться домой. – Я думаю, что призрак все еще рядом с нами.
Паша ощутил холодок, пробежавший меж лопаток. Он буквально чувствовал, что за ними наблюдают. Курагин медленно обернулся. В зале было пусто. Необычно для этого времени суток. Очень необычно. Он собирался повернуться назад, когда светильник в центре соседнего столика зажегся и потух.
– Вы видели? – спросил Паша, когда все закончилось.
– Это все он, – произнесла Маша. – Нам надо поговорить с ним.
– С кем? С Пушкиным? – Света, округлив глаза, все еще смотрела на светильники.
Когда Маша закричала на нее, шар на столике у барной стойки взорвался. Шары взрывались один за другим, приближаясь к столику, за которым сидели ребята.
* * *Василий Звягин устал. Невыспавшийся, все еще подшофе, он шел на работу. Три часа, проведенные в ментовке, утомили Ваську больше всего. Кто бы мог подумать, что… Он даже сформулировать произошедшее в его квартире не мог своими словами. Только повторял сухое протокольное:
– Владимир Тутуев, находясь в нетрезвом состоянии, под угрозой расправы заставил свою подругу Софью Масюк раздеться и намотать на себя гирлянду, предварительно сняв с нее изоляцию.
Сухо и грозно, как приговор. Васька не понимал одного: каким образом это все докатилось до смерти. Допустим, эта шлюха могла сама на себя нацепить гирлянду, чтоб она неладна была. То, что она разделась сама, даже допускать не надо.
