Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
А может вообще это получилось у вас нечаянно, и бабка поняла, что вы узнаете что-то, чего не следует, а потому давай срочно путать следы.
- Не понимаю, о чём ты, - посмотрел на нее подозрительно Дэн.
- Я сама не понимаю, - улыбнулась Ева, - но всё равно пошли!
- Подожди, - он наклонился и подняв с пола, нацепил ей на ноги тапки, - Вдруг там придется далеко идти, а ты босиком.
- Я в носках, между прочим, - улыбнулась Ева, - Мне их Даша купила.
- Даша у нас молодец, - улыбнулся Дэн и через секунду они уже стояли на заросшем густой травой холме между редкими могилами.
Холм был тот же, время то же – полуденное солнце жарило нещадно, девушка в белом платке, рубахе и длинной черной юбке шагала внизу по пыльной дороге уверенно, не оборачиваясь.
Дэн потянул Еву вниз с холма – следить за девушкой не было нужды он прекрасно помнил дом, в который она зашла – самый большой и нарядный дом в деревне, но Ева любила лазить по кладбищам.
Дэн не пустил ее к тому свежему холмику, что появился здесь совсем недавно, с утра – он подозревал, что семья хоронила ребёнка, и расстраивать Еву ненужной ей информацией не хотел.
"- Какой он, оказывается был красивый, - сказала она со слезами на глазах, - Сейчас у него нет крыльев. От этих медных украшений тоже даже воспоминаний не осталось, - и она провела рукой по красивым узорам накладок, которыми дополнительно было украшено надгробие, и по блестящим завиткам низкой оградки, - А вот там будет барельеф девушки.
Она потянула Дэна к пустому месту.
- Наверно, она еще не умерла. Дату на памятнике со временем стало совсем не разобрать.
