Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
Она была со спины от Дэна, и он вывернул было шею, чтобы на нее посмотреть, но Белка стремительно пересекла комнату и нависла над ним, распластанным на диване, как коршун над добычей, отлично справляясь с ролью сварливой жены.
- О чём вы только думали? – сказала она, словно вколачивая в него каждое слово отдельно.
Дэн поморщился от ее голоса, хотя она говорила четко, но не громко.
- Бэл, не пыли!
- Мы же волновались! – не сдавалась девушка.
- Скажи еще - все окна проглядели, - улыбнулся Дэн, с трудом оторвался от мягкой спинки, и завалившись вперед, с интересом уставился на свои босые ноги, - О, я, кажется, тапочки там забыл!
И он с недоумением посмотрел на Викторию, которая, в ответ только пожала плечами и глупо хихикнула.
"- Ты не знаешь, - обратился он к Изабелле, - я пришел в тапках?
- Не знаю, - сказала она резко и недовольно.
- А уходил в тапках? – и он поднял голову и глаза в глаза встретился взглядом с Евой, которая за время его поисков подошла и оперлась на диван напротив него.
Обстановку разрядил Арсений, неожиданно возникший рядом с Евой.
- Дэни, дорогой! – сказал он весело, - Скажи мне, что вы пили?
- Сеня, не спрашивай! – сказал Дэн, снова усаживаясь на диван, - Я не знаю, что это было, но очень болит голова. И ведь неудобно было отказаться! И, главное, легко так пьется, как квас.
- Сочувствую, брат! – Арсений подошел и похлопал его по плечу. В ответ Дэн икнул.
- Фууууу, - замахала рукой перед носом Изабелла, - вот теперь и я почувствовала. Мед в этом пойле точно есть. Вики?
Она наклонилась к девушке, но та под шумок уже тихонько задремала, свернувшись на диване калачиком.
- А нам говорили, что в эти средние века ничего крепче вина не пили, - повернулась Белка к Еве, в недоумении разводя руками, и обратилась к Арсению, - давай-ка мы его уложим, а то он сейчас прямо так вырубится.
Ева посмотрела на беспомощно заваливающуюся голову Дэна и поспешила к ним на помощь. Дэн не возражал, не вырывался, даже говорил не громче обычного, только повторял, что им надо узнать что-то очень важное. Но его не слушали, укрыли пледом, и он затих.
Все были рады, что они вернулись, и оставили все догадки относительно того где они были и с кем пили до того, как они проспятся и протрезвеют.
Ева невыносимо устала.
