Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
Это был бесконечный день, настолько длинный, что ей казалось, что с того момента как она прошла прогуляться по парку перед домом прошло несколько недель, а может даже месяцев. А те часы, когда Дэна с Викторией не было длились годы, причем каждый год шел за два. Она легко могла успеть поседеть и состариться. Именно эта мысль была в ее голове, когда она закрыла дверь в комнату, которую ей предложил Арсений, чтобы она могла отдохнуть. Ей хотелось пойти в ванную и посмотреть на себя в зеркало, чтобы проверить покрылось ли ее лицо морщинами - в этом безумном мире, в котором она теперь жила, с перемещениями во времени и странными способностями, она бы даже не удивилась, неожиданно состарившись.
«Бази!» - сказала она мысленно.
Но он не ответил.
«Ба-зи! Бааазиии! БАЗ!»
Ничего.
- Бази! – еле слышно и неразборчиво произнесла она вслух.
- И вовсе ни к чему так орать! – тут же откликнулся болью в висках знакомый мужской голос.
- Ты слышишь меня, только если я говорю вслух? – на всякий случай уточнила Ева.
- А ты сейчас говоришь вслух?
- Да.
- Сама с собой? Вслух? – в его интонации улавливалось издевательское недоумение.
- Я не сама с собой. Я с тобой вообще-то говорю, - попробовала оправдаться Ева.
