Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
Ева вспомнила свои прежние мучения и засомневалась. Она смотрела на свое лицо и на свесившиеся на него волосы. Ей хотелось их убрать. Она машинально потянулась рукой к лицу… и убрала волосы, открывая глаза и чувствуя, как болит у нее под резинкой затылок. Она сняла резинку и облегченно вздохнула.
- Чего сопишь? Получилось? - спросил Баз.
- Да. И подозрительно легко. Надеюсь, это не твои фокусы? – спросила она, мотая головой с распущенными волосами.
- Что ты! Но согласись, я отличный учитель!
- Нет, я просто хороший ученик, - возразила Ева и улыбнулась.
А Баз засмеялся.
- Да, ты определенно делаешь успехи! Какая самоуверенность!
- Ты расскажешь мне про моего отца? – неожиданно спросила Ева.
- Нет, -не менее неожиданно, но твердо ответил Бази.
- Почему? – удивилась Ева.
- Еще не время.
- Понятно. Про отца потом. А про Викторию?
- А про Викторию ты все узнаешь сама.
- Но ты…
Она не успела договорить. В кармане проснулся и заверещал телефон. Она не без труда его достала и очень удивилась, увидев вызывающего её абонента.
- Феликс? – ответила она.
- Ты где? – спросил он, как обычно, не здороваясь и как обычно без претензий. Мягко и заботливо.
Она осмотрелась в темной комнате, не зная, что ответить ему на этот простой вопрос.
- Я не дома.
- Это я знаю, - даже по голосу было слышно, что он улыбнулся, - Ты была недоступна, я приехал. Если ты недалеко, я подожду.
- Нет, Феликс, нет, - я далеко. Я очень далеко. Я даже не в городе.
- Хорошо, - сказал он спокойно, - Мы можем встретиться завтра.
И это был не вопрос. И Ева хотела было возмутиться его самоуверенности, как она это обычно делала, но вдруг поняла, что она хочет с ним встретиться. Потому что Феликс был ее прошлым, пусть не долгим прошлым, но он - часть ее жизни, которую она не хотела терять. И она согласилась.
- Феликс? – спросил Бази, - Хм, любопытно.
- Если ты не хочешь ничего сказать по поводу Феликса, то зачем вообще было подавать голос? – сказала Ева жестко.
- А я хочу, - миролюбиво ответил Баз.
- Тогда я слушаю.
- Он украденный.
Ева многозначительно молчала, ожидая продолжения, но Бази тоже молчал.
- Это всё? Украденный и всё? – не выдержала она.
- Украденный у смерти, - ответил Баз и снова замолчал.
- Знаешь, для всемогущей всезнайки ты как-то подозрительно немногословен, - возмутилась она.
- Да, многие знания - многие печали, а не синоним болтливости.
